Гелиополь

Сейчас в бульварной прессе можно многое прочесть о парсах, и, говорят, будут напечатаны даже разоблачительные памфлеты.

– В чем их упрекают? Что им вменяют в вину?

– Так, всякое, и кое-что еще сверх того.

– Неужели ничего нельзя сделать для этих людей?

– В лучшем случае постепенно, в рамках всеобщей безопасности. Для начала широкомасштабных контрдействий они не самый удачный объект. Мы надеемся, что Ландфогт подставится нам более уязвимым местом. Парсов здесь так же не любят, как и в странах ислама, и, кроме того, они сохранили некоторые малоприятные обычаи, я бы сказал, отталкивающего характера.

А потом еще эти ломбарды, конторы мелких ростовщиков, банки, и, в конце концов, не все уж так надуманно, что болтают про их отели и термы. Чтобы не отстать от мессира Гранде, я здесь у себя тоже завел референта по всему комплексу проблем, связанных с парсами. Вы можете получить у него необходимую информацию, если вам небезразлична судьба этого народца.

Он улыбнулся и выключил аэроионизатор.

– А теперь идите отдохните с дороги. У вас сегодня еще много дел. Донна Эмилия наверняка уже все приготовила для вас.

Он проводил Луция до двери. Там он взял его за локоть и тихо сказал:

– Ваши сообщения из Астурии лежат у Проконсула на столе. Он доволен ими. И от Дона Педро тоже уже есть известия. Князь желает только еще получить общую оценку сложившейся ситуации, без особых подробностей и по возможности быстрее. У вас целая ночь впереди, я представлю вашу докладную записку утром, во время рапорта.

Оставайтесь в пределах досягаемости на тот случай, если последует приказ об устном сообщении и пояснениях.

Луций поднимался широкой лестницей к казенным квартирам. Потребовалась большая реконструкция Дворца, чтобы оборудовать то великое множество жилых помещений, в которых возникла необходимость. Тут же разместились подсобные помещения и кухни. Раньше все жили в рассеянных по всему городу и его пригородам домах, отстоящих далеко друг от друга; теперешнее положение не позволяло этого больше.

И Проконсул не поскупился на расходы, обустроив старые стены с максимальным комфортом, чтобы они не уступали ни кварталам Нового города, ни роскошным особнякам. Здесь даже был свой маленький театр.

Луций жил в вольере – так назывался пристроенный верхний выступ, откуда открывался широкий вид на море. Назвали его так потому, что стеклянные крыши мастерских художников придавали эркеру форму птичьей клетки.