Первое дело Матильды

На маленькой латунной табличке у двери написано:

ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО

РОРИ ШАЯ

Просьба в дверь не трезвонить

Я осторожно, кончиком пальца нажимаю на кнопку звонка – и вскоре из домофона раздаётся тихое «Да, кто там?».

– Это я, Матильда Бонд.

С лёгким жужжанием дверь открывается, и я оказываюсь в узкой прихожей, где стоят два велосипеда и электросамокат. Слева узкая лестница ведёт на верхний этаж.

– Э-э-э… поднимайся наверх, Матильда, – слышу я смущённый голос Рори. Он в костюме и надраенных до блеска ботинках стоит у открытой двери на верхней лестничной площадке.

Заметив Доктора Херкенрата, он растерянно смотрит на меня.

– Надеюсь, вы не против, что я взяла его с собой. Он может нам пригодиться, – заверяю я. – Доктор Херкенрат – первоклассная ищейка. И очень умён.

Не успеваю я это произнести, как Доктор Херкенрат, наступив себе на одно ухо, кубарем скатывается на три ступеньки вниз и при попытке встать запутывается в собственных передних лапах.

– Э-э-э… ну что ж, если ты утверждаешь… – с сомнением во взгляде заключает Рори, – тогда… э-э-э… заходи, пожалуйста.

Я представляла себе детективное агентство как-то иначе: вроде просторного офиса с мониторами, на которых безостановочно мерцают картинки с каких-нибудь камер видеонаблюдения, со стеллажами, заваленными всевозможной прослушивающей техникой, и ещё, может быть, с доской, увешанной физиономиями опасных преступников. Но агентство Рори Шая выглядит как совершенно обычная квартира.

Из маленькой прихожей узкая дверь слева ведёт, видимо, в ванную комнату. Если идти дальше, по правую руку будет комната, дверь в которую закрыта, а прямо напротив – проход в своего рода кухню-гостиную, которая выглядит хоть и нежилой, но чистой и прибранной. Этот узор на обоях был в моде лет тридцать назад, то же касается внушительного кухонного шкафа и древней плиты с поворотными ручками. Есть два холодильника – большой и маленький, – хромоногий кухонный стол с двумя стульями и старомодная кофеварка.

На подоконнике стоит глиняный цветочный горшок, в котором растёт одинокая мимоза. Мой взгляд останавливается на записке, прикреплённой магнитом к одному из холодильников. Подойдя ближе, я вижу изящный, с завитушками почерк.

«Застенчивость – это форма искренности.

Ш.Ш.»

– Этот афоризм вы получили на крестины? – спрашиваю я. – Во всяком случае, при крещении дают похожие.

Рори краснеет:

– Э-э-э… нет.