Первое дело Матильды

Пол так завален всяческим хламом, что шагу ступить негде: подставка для ёлки, глобус, аппарат для приготовления попкорна, торшер без абажура, манекен без нижней части туловища, огромный гимнастический мяч, две уродливые бронзовые статуи, трёхколёсный велосипед со ржавым рулём, ваза с китайскими письменами… У стен стеллажи тоже до потолка забиты всевозможным барахлом: две салатные центрифуги, чучело попугая, стетоскоп, коллекция карнавальных орденов, несколько часов с кукушкой, набор для фондю, заросший водорослями аквариум…

Что это? Личная барахолка Рори? И почему, чёрт побери, он облизывает электроприборы?!

– У меня что, мощная галлюцинация? – интересуюсь я.

 – Или вы свой тостер только что…

Меня прерывает резкий телефонный звонок.

Рори, вздрогнув, выпрыгивает из кресла и роется в стопке армейских одеял, из-под которой извлекает на свет божий какой-то ископаемый телефонный аппарат. Умоляюще глядя на меня, он лепечет:

– Я… э-э-эм… так не люблю телефонных разговоров.

Не могла бы ты…

– Детективное агентство Рори Шая. Вы говорите с Матильдой Бонд. Чем я могу вам помочь? – говорю я в трубку, уверенная, что делаю всё в высшей степени профессионально.

Однако в трубке только молчание.

– Алло! – говорю я.

Раздаётся смущённое покашливание, а затем тихий женский голос говорит:

– Э-э-эм… алло. Это Шарлотта Шпрудель. А… Рори на месте?

Зажав рукой трубку, я шепчу Рори:

– С вами хочет говорить какая-то Шарлотта Шпрудель.

Реакция ошеломляющая! В течение трёх секунд цвет лица Рори меняется пять раз: от багрового до белого как мел и обратно. Как у хватившего кофеина хамелеона.

– А по какому вопросу? – спрашиваю я в трубку.

– Я… мне нужна помощь Рори. Срочно, – шепчут мне в ответ.

– Ей нужна ваша помощь, – передаю я дальше слово в слово. – Срочно!

Сделав глотательное движение, детектив знаками показывает мне, чтобы я отдала ему трубку.

– Э-э-эм… привет, Шарлотта! Это… э-э-э… Рори, – он прислушивается и бормочет: – Э-э-э… да.

Я тоже давно собирался, но… опасался, что это может выглядеть навязчиво и… Что? – Лицо его принимает озадаченное выражение, несколько минут он молча слушает Шарлотту Шпрудель, а затем спрашивает: – Кто отвечает за расследование? Комиссар Фалько? Ох, это… Не говори ему ни слова без своего адвоката. Я… я приеду как только смогу.

– Что случилось? – интересуюсь я после того, как он положил трубку.