Перепутье

О, я готов был поделиться с вами частью своей славы… но лишь частью – не судите меня, я был молод и тщеславен, горд и самолюбив… Но, видит Бог, я в первую очередь думал о своей миссии и лишь потом о славе.

Слепец! как долго я не замечал, что после моих концертов людям становится не легче, а тяжелее жить. Да, волшебная скрипка заставляла их души работать: они начинали замечать несовершенство мира и мучились от этого. Они были вынуждены предъявлять самые высокие требования к себе – а многим ли это под силу? Они принялись искать разумом истину, а душою совершенство, но не находили ни того, ни другого, поскольку идеала и абсолютной истины попросту не существует.

И, кроме того, моя музыка заставляла людей быть честными и бескорыстными, а этим беззастенчиво пользовались те, другие, которые НИКОГДА не ходили на мои выступления.

Вскоре я стал замечать, что публики в зале поубавилось. Да и те, кто по-прежнему занимал места в партере, как-то странно изменились. Они слушали и как будто не слышали мою скрипку: лишь только подпевали знакомым мелодиям или залихватски подсвистывали с бессмысленным выражением на физиономиях.

Я думал… господи, чего я только не передумал! Что я разучился играть, что скрипка испортилась, что мелодии устарели… О нет, всё оказалось проще, намного проще… Какой-то умник изобрёл специальные ушные фильтры, которые пропускали внутрь лишь сладенькие звукосочетания и поглощали весь важный смысл, который они несут… А потом появились эти ужасные маски! Вы видели их? Моя публика, ради которой я сжигал себя каждый вечер, ограждалась от волнений и страданий ушными затычками, равнодушными масками! И они утверждают, что счастливы… А может, они и вправду счастливы?!

О, если бы я мог надеть такую же маску! Если бы я мог хотя бы перестать играть и быть как все, не страдая и не мучаясь! Нет же, ваша волшебная скрипка не даёт мне этого сделать.

Будьте же вы прокляты вместе с нею!..

Скрипач умолк. Казалось, зловещая тишина с улицы просочилась через окно и наполнила комнату.

Но Сказочнику уже не было страшно. Он подошёл к окну и медленно обвёл взглядом спящий город. Почти все окна домов, забранные решётками, были открыты. Стук шагов запоздалого прохожего гулко разносило по закоулкам простое, необразованное эхо.

– Скажите, дружище, – вдруг проговорил Сказочник, – а ваши сограждане так и спят с масками на лицах и фильтрами в ушах?

– Н-не знаю, не думаю, – будто бы издалека отозвался Скрипач.