Переход

Здрасте! – поулыбался Птахин.

Помолчали. Уходить сразу было неудобно, и Птахин накрыл ладонью тети Полину руку. Так и простояли целую минуту, предаваясь каждый своим воспоминаниям и разглядывая друг друга.

– Представляешь, первый раз Юрка убежал! Я перепугалась жутко, а он здесь сидит-посиживает! – прервала молчание бывшая соседка.

Мишка не ответил, и они пошли в сторону их дома.

Юрка плелся позади, пуская слюни.

«Значит, никуда не ходить», – вспомнились Мишке его слова. Вот и еще одна загадочка.

Попрощались, и, может быть, навсегда. Мишкины ощущения были сумбурными: радостными от посещения родных мест и настороженными после Юркиного предупреждения: «Не ходи никуда!»

«Ничего, дальше будет видно, – гнал сомнения Птахин. – „Не ходи никуда!“ Ха! Там посмотрим…»

Глава пятая

Хищные вещи

В хранилище стояла тишина: там шла призрачная «жизнь» вещей.

Прошнурованные и пронумерованные, они располагались на полках, подозрительно оттуда «поглядывая».

Наименований – без счета. Среди них были:

– предметы утвари и быта, начиная с каменного века;

– национальные костюмы народов Прибайкальского региона;

– предметы, завезенные каторжанами и ссыльными;

– фотографии декабристов и польских повстанцев;

– архивные карты Кругобайкальской дороги.

Хранилище жило как музей в музее. Где-то здесь лежали вещи, принадлежавшие Колчаку или Кропоткину, не выставлявшиеся для посетителей по идеологическим причинам.

Хранительница Анфиса Евгеньевна работала тут более двадцати лет и единолично распоряжалась всеми этими сокровищами. Никто, кроме нее, не мог сказать, где что лежит, и только эта дама небольшого роста в своей извечной косынке выдавала экспонаты и рассказывала про них.

Птахин с товарищем пришли в хранилище после обеда.

Пока ехали, Сеня завистливо цыкал на Мишкину летнюю жизнь: никаких тебе огородов или коров с курами. Мамка на даче, батя в очередном путешествии на необитаемых островах Владивостока – свобода!

Дядька Птахина, Иван Ознорский, главный рыбнадзоровец иркутской стороны Байкала, по просьбе Мишкиных родителей приглядывал за ним в их отсутствие, хотя и понимал: особой нужды в этом нет.

Парень пива не пьет, не курит и на лавочках штаны не просиживает. «Свистни» когда хочешь – и будет как штык. В любой командировке без «указивок» знает, что делать: костер развести – разведет, посуду помыть – помоет.