Песнь левиафанов

Она была одета в кожаные доспехи со следами когтей и шла уверенно, расправив плечи и гордо вскинув голову, позади развевались полы мехового плаща. Её лицо было жёстким и хмурым, один глаз скрывала повязка, а длинные чёрные волосы были собраны в хвост. Она выглядела скорее воином, чем следопытом, и почему-то от её вида у Эша зазвенело в голове, а волосы начали вставать дыбом. То, как она выглядела, лицо, движения… они были… они были… Что ж, мальчик не мог сказать определённо, какими именно они были. Но в женщине точно было что-то завораживающее.

Когда Громобой встала лицом к своим соратникам-капитанам, весь зал, словно от заклинания, моментально затих.

– Похоже, все здесь такие же, как я, – хрипло заговорила она. – Такие же уставшие. – Зал взорвался дружным смехом. – Так что я перейду сразу к делу. Кто из вас потерял членов экипажа?

Зал затих.

– Я, – нарушил тишину один из капитанов. Капитан рядом с ним кивнул.

– Да, я тоже.

– Я потерял пятерых, – сказал капитан из Текко, которого Эш видел на рынке.

– Я потеряла семерых! – закричал ещё кто-то.

Громкость голосов росла вместе с количеством погибших людей.

– Кто из вас, уходя из крепости, знал в глубине души, что, скорее всего, видит её в последний раз перед тем, как она падёт от голода или нападения?

Голоса стали громче и злее – капитаны подтверждали слова Громобой.

– Кто из вас отправлялся в дикие земли и боролся там за выживание, понимая, что, возможно, никогда больше не увидит огней Авроры?

Зал взорвался согласием, капитаны выкрикивали свои ужасные истории.

– Да, – сказала Громобой, оглядывая следопытов горящими глазами. – Вы все устали так же, как и я. Устали прятаться. Устали бояться. Устали жить только ради того, чтобы выжить. Но наши враги не устают. Левиафаны становятся всё агрессивнее с каждой луной. Они приспосабливаются к любому окружению, и, помяните моё слово, они не остановятся, пока все мы не будем мертвы. – Громобой расхаживала по сцене из стороны в сторону, пристально разглядывая капитанов вокруг неё.

 – Я хочу спросить: почему только левиафаны могут приспосабливаться? Мы много сотен лет делали одно и то же. Мы рисковали жизнями меньшинства, чтобы поддерживать связь между крепостями. Крепостями… Или мне стоит назвать их тем, чем они являются: нашими тюрьмами?

Зал заполнился взволнованными криками.

– Миссия следопытов, бесспорно, героическая, это наши стратегии не работают. Мы бы не собрались здесь, если бы они работали.