Пёстрая тетрадь

Но имя это, красивое и необычное, было слишком длинно и не подходило маленькому ребёнку, поэтому все стали звать меня просто Рианой.

Я окончила обязательный у нас девятилетний курс знаний, который должны выучить все дети, и задумалась о дальнейшем пути. Шёл мне тогда всего шестнадцатый год. По меркам нашего мира, и тем более Девятимирья, почти ребёнок. Решила я идти учиться тому, как деньги зарабатывать в любом деле, как дела вести, чтобы прибыль была мне или хозяину, на которого работать стану.

В городе своём я не могла такому хорошо научиться, поэтому пришлось мне покинуть родной дом.

Родственница моя жила там, где учили выбранной мною премудрости, и согласилась дать мне кров. Но на еду и одежду я должна была сама зарабатывать. Родители мне много помочь не могли, потому что им нужно было кормить и одевать моих младших брата и сестрёнку.

Кто же возьмёт на работу почти ребёнка? Ни знаний не было у меня, ни силы достаточной, оставалась только грязная работа – полы мыть в лавке какой-нибудь. Повезло мне, добрая женщина Мадина, державшая парикмахерскую – так у нас цирюльни называются, – согласилась взять меня к себе уборщицей.

И стала я учиться и работать. Утром учёба, а вечером мытьё полов.

***

Ина немного удивилась. После девятого класса идти работать? Это же пятнадцать лет всего! Потом вспомнила, что такое было. Когда мама училась в школе, в девяностых годах прошлого века. Получается, этой тетради четверть века? На самом деле старая. Интересно, кто её писал?

***

Тяжело пришлось, непривычно после отчего дома и материнской любви в одиночестве оказаться.

Но делать нечего. Вскоре попривыкла я, подружки появились. С одними я училась, а другие в парикмахерской работали, женщинам да мужчинам причёски делали. Они меня стали учить тому, как себя украсить, как людям понравиться. Каждая женщина это уметь должна.

А ещё был у меня друг. В мире нашем, как и в Девятимирье, дружба между молодыми юношей и девушкой не возбраняется, если не переходит границ дозволенного, а из дружбы той, бывает, и цветок любви вырастает, как у родителей моих, которые два десятка лет в согласии живут.

Вот и я верила, что такой цветок у меня вырастет.

Друг мой, которого Славиком звали, был на два с лишним года старше меня. Красивый и добрый, он оберегал меня так, что если только поддержать, когда запнусь на неровной дороге, и позволял себе. Казалось мне, что это сказка сбывшаяся.

Зима на родине моей такая длинная, что люди почти забывают, что такое тепло.