Пираты Кошачьего моря. На абордаж!

Лунный свет проник в комнату тетушки Кэтрин, и та спохватилась:

– А теперь иди в постель, моя крошка. Надеюсь, теперь ты знаешь достаточно, чтобы быть снисходительнее и добрее по отношению к Болонии. А еще – попытаться дружить с кузинами. Полагаю, завтра ты со всем прилежанием отнесешься к занятиям, ведь так?

– Да-да, конечно, – ответила Джен.

Сейчас она настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как невольно обманула любимую тетушку. Впрочем, и тетушка Кэтрин была не совсем откровенна со своей племянницей.

Джен не могла заснуть. Она ворочалась с боку на бок и думала об отце. Быть может, ему и вовсе не известно, что она у него есть? Или он скучает по своей дочери так же, как она по нему? Возможно, он просто не знает, как тяжело ей здесь, как грустно и одиноко. А если б знал, забрал бы к себе, на корабль.

Она могла бы стать юнгой. Для начала. Со временем доросла бы до помощника капитана. Изредка проваливаясь в дремоту, Джен видела очертания незнакомых берегов, аборигенов-купцов, шумные рынки, высокие волны, а главное – отца, стоящего на капитанском мостике с капитанской же трубкой во рту.

Ближе к утру Джен выпотрошила свою копилку, достав из недр плюшевой мышки двенадцать золотых монет. Собрала в саквояж носовые платки, зубную щетку, полотенце и бальную юбку. Затем накинула плащ и тихо-тихо спустилась по черной лестнице.

Сердце стучало так, что малышке Джен казалось, будто оно способно разбудить весь дом и даже обитателей соседнего поместья.

Но ничего не случилось. Никто не проснулся. Засов легко отодвинулся, даже не скрипнув. Дверь отворилась, и Дженифыр оказалась на заднем дворе.

Ни одна горничная, ни один поваренок, да и вообще ни одна живая душа в доме не заметили, как исчезла маленькая Дженифыр. И неудивительно – все сладко спали в своих постелях и видели привычные сны.

Уже стоя перед высоким забором, ограждавшим владения тетушки Кэтрин, Джен вдруг испугалась. Шерстка ее встала дыбом, и лапки подогнулись от страха.

Но подувший с залива ветер принес запах моря. Запах водорослей, соленой воды, свежей рыбы и еще чего-то таинственного и неизведанного манил, словно бант на веревочке. Отказаться невозможно. А значит – нет пути назад. Джен решилась.

– Прощай, дом! – прошептала она, оглянувшись. – Прощайте, тетушка Кэтрин! Прощайте, миссис Болония. И вы, мои сестрички, тоже прощайте.

Она высоко подпрыгнула. Луна на мгновение осветила фигурку в темном плаще.