Пираты Кошачьего моря. На абордаж!

Капитан стал серьезен, как никогда, и даже неумело изобразил на лице подобие жалости и сочувствия.

– Надо, говоришь? В море? Ага. – Одну за другой капитан Тициан отправлял монетки в карман. – Знаешь, не думаю, что кто-то возьмет тебя на борт. Кроме меня, разумеется. В общем, так, решено: я беру тебя на корабль!

Последняя монетка нашла свое место в бездонном кармане Тициана, и капитан Великолепный поднялся.

– Сдачи не надо! – крикнул он хозяину «Пагоды». – «Коты и котлета» отчаливает прямо сейчас.

За мной, мой верный боцман и моя маленькая кошечка!

– Скатертью дорога, – проворчал недовольный хозяин.

Тициан замер на пороге:

– Ты что-то сказал?

– Попутного ветра, капитан Великолепный! – Потрепанный котяра расплылся в любезной улыбке, обнажив рот, полный поломанных зубов. – Попутного всем вам ветра.

«Коты и котлета» качался на волнах у самого причала. Ветхое, облупившееся суденышко выглядело таким ненадежным, что у Джен затряслись коленки. Она неуклюже карабкалась по шаткому трапу.

В спину ей дышали Тициан и его приятель.

– Мы что, берем ее на борт? – шипел в ухо Тициану боцман. – А как же… ну, ты знаешь, о чем я… примета?

– Какая такая примета?! Живем в цивилизованном мире, в век просвещения, а все еще в приметы верим! – Тициан Великолепный, чья шерсть в лучах солнца отливала бронзой, а то и золотом, хлопнул боцмана по плечу. – Несчастья бывают, если команда дрыхнет. А девчонка на борту – так, чтобы чисто было. Будет на камбузе помогать, палубу драить.

И заметь, абсолютно бесплатно!

Капитан довольно прихлопнул лапой набитый монетами карман. В кармане приятно звякнуло.

– Но команда… Матросы не одобрят…

– На рею матросов! Любого, кто скажет хоть слово, на рею! – оборвал боцмана Великолепный и поделился коварным планом: – Я думаю, мы сможем выгодно ее продать. Каким-нибудь дикарям-кошкоедам, далеким от просвещения.

Тициан сказал это чуть громче, чем следовало. Услышав его слова, Дженифыр поскользнулась от неожиданности.

Однако боцман не дал ей кувыркнуться в воду: подхватив за шкирку, он поставил малышку на палубу.

– Отчаливаем, ребята! – прогремел над Джен голос Тициана Великолепного. – Поднять паруса! Отдать швартовы!

Сходни быстро убрали. Джен слышала, как со скрипом и звоном поднимается якорь. Корабль дернулся, накренился и, взяв курс на восходящее солнце, плавно двинулся к горизонту.

Отступать было поздно. Да и некуда.