Пирог, или Котик в наследство

Вылейте готовый кокосовый крем на заранее испечённую основу для пирога. Взбейте сливки до мягких пиков, добавьте сахар и экстракты. Покройте смесью пирог, сверху присыпьте обжаренной стружкой.

Не оставлять без присмотра на подоконнике. Белки ОБОЖАЮТ кокосы!

Глава вторая

Весь Ипсвич собрался на похоронах Полли Портман. «Новости Ипси» прислали фотографа с камерой, а вокруг здания церкви кружили журналисты из других изданий. Достопочтенный мэр Нидлман собственной персоной сидел на скамье позади Элис и её родителей в тёмно-сером костюме и брогах[7 - Броги – туфли или ботинки с декоративной перфорацией.

Как правило вдоль швов, на носках и задниках.], начищенных до невероятного блеска. Его жена Мелани Нидлман сидела рядом в элегантной шляпе из перьев. Их одиннадцатилетняя дочь Нора, которая училась с Элис в одном классе, тоже была здесь в миниатюрной копии шляпы своей матери. Элис не слишком-то любила Нору Нидлман. Будучи дочерью мэра, она порой держалась так, словно считала себя лучше остальных детей.

Элис проплакала навзрыд целых два дня. Её нос покраснел, как у оленя Рудольфа, а внутри она чувствовала себя куском швейцарского сыра – дырявым и комковатым. Мать сидела рядом, сминала носовой платок с такой силой, словно стремилась его задушить, а с другой стороны от неё сидел отец Элис и выглядел совершенно несчастным в колком шерстяном костюме.

Пока преподобный Флауэрс готовился прочитать некролог, мальчик по имени Чарли втиснулся на свободное место рядом с Элис.

– Соболезную по поводу тётушки, – прошептал он.

Очевидно, он не знал, что на похоронах в первом ряду сидят только родственники. Мать Элис смерила Чарли недовольным взглядом, но тот, кажется, не заметил. Элис же совершенно не волновало, где он сидит. Ей было так грустно, что всё остальное отступило на второй план. Преподобный Флауэрс прочистил горло и начал читать панегирик[8 - Панегирик – траурная хвалебная речь.] в честь Полли Портман: сколько добра она принесла Ипсвичу и как все кругом её любили.

– Среди нас нет тех, кого бы Полли не одарила сверх всякой меры. Своей неизменной улыбкой, щедростью духа и вкуснейшими пирогами.

Его глаза увлажнились, а голос задрожал, но он продолжал:

– День благодарения в доме пастора никогда не будет прежним без её великолепных пирогов с пеканом, которые так украшали стол.

Люди вокруг Элис начали всхлипывать и трубно высмаркиваться, но она уже выплакала все слёзы.