Питер и Элли

Элли поворачивала глобус, водя пальчиком по континентам, и что-то мурлыкала себе под нос.

Питер, глядя на нее, подумал, почему она не такая при взрослых. И поскольку ответа на этот вопрос он так и не нашел, то набрался смелости и спросил:

– А почему ты становишься невидимой?

Не отрывая взгляда от карты, девочка рассеянно пожала плечами:

– Потому что они меня не видят.

– А ты пробовала сделать так, чтобы увидели? – не унимался он. – Например, когда мой папа заработается или зачитается, он никого и ничего не видит и не слышит, а мы с мамой смеемся.

Тогда он снова нас начинает видеть.

Элли перевела на него взгляд, и ее глаза расширились от удивления:

– И он вас не ругает?

– Конечно нет, – возмутился Питер, – мы его обнимаем и просим нам тоже почитать. Ну и мама его потом целует. Может, поэтому он добрый. А еще я держу его за руку. У него очень добрые руки, такие добрые, что я люблю делать вот так. – он взял теплую ладошку девочки и прижался к ней разрумянившейся щекой.

Элли казалась испуганной.

– Мне самой подойти к нему и взять его руку? – спросила она шепотом.

Питер пожал плечами и потом кивнул.

– Нужно попробовать. Вдруг он чем-то так давно зачитался, что все никак не может перестать думать об этом. А ты его отвлечешь от этих мыслей. Взрослые же такие странные, они так любят думать, ты заметила, да? – спросил он, давясь от неожиданного смеха. Элли расхохоталась вслед за ним, потому что эта привычка и впрямь была забавной. Они хмурились, изображая серьезные мысли на лице, и хохотали пуще прежнего.

Им было так весело, что они не услышали, ни как приехали родители, ни как те вошли в комнату.

– А ты переживала, что они скучают, – сказал Уильям.

– Вот так скука! – с улыбкой вторила Луиза. – Про все на свете забыли, да?

Питер вскочил со стула и обнял маму с папой.

Элли тоже подошла к маме.

– Элизабет, ради Бога, где ты так перепачкалась? – сказала Ада. – Пойди умойся, будь добра, это же неприлично.

И словно солнце, освещавшее её личико, вдруг ушло.

Стали видны только следы грязи и пыльцы на щеках.

– Хочешь я помогу тебе, милая? – спросила Луиза у племянницы, но девочки уже не было.

И снова сердца Питера коснулась та рука, которая неприятно сжала его утром.

– Ну, молодой человек, чем вы занимались сегодня? – спросил у Питера папа, садясь на стул и привлекая его к себе.

– Да так, гуляли, – ответил он, искоса взглянув на родителей Элли.

Уильям  расхохотался.

– Что-то кисло это прозвучало.