Катрин

Я умею делать копии дверей, ты тоже научишься, возможно…

– С окном та же история?! – Катрин взглянула в сторону окна, за которым, по словам Веры, находилась Норвегия.

– Почти. Я сделала только копию стекла. Но стекло не открывается, как дверь, а лишь передает изображение.

Катрин была поражена до глубины души, но старалась этого не показывать, хотя получалось у нее плохо.

– А что насчет чтения мыслей?

– Здесь все просто и скучно – ты всегда умела это делать.

Катрин смотрела на нее, как ребенок на родителей, которые наконец признались ему в том, что тот усыновлен.

– Видишь ли, тот шампунь лишь помог запустить спящий механизм. В нем содержатся некоторые ингредиенты – раздражители. Они-то и вытащили наружу твои врожденные способности, а заодно и доказали мне, что от тебя будет толк.

Все это звучало так наигранно и сказочно, что Катрин чувствовала себя полной дурой. Ей казалось, что Вера издевается, заставляет поверить в то, чего на самом деле нет, чтобы потом насмехаться и крутить пальцем у виска: «Колдовство? Врожденные способности? Ты что, правда, поверила во всю эту чушь?»

Наконец Вера закончила помешивать содержимое тарелки и, встав с кресла, подошла к Катрин.

Глядя с нескрываемым удовольствием в смущенные глаза своей гостьи, она дала ей эту тарелку. Внутри оказалась обычная прозрачная вода.

– Что мне с этим делать?

– Разлей в кружки на столе. Но сперва надень это, – Вера указала пальцем на костюм, висящий на дверце шкафа.

Наряд состоял из модной серой юбки, такого же цвета пиджака с двумя пуговицами внизу и черного короткого топика.

Рядом друг к другу жались модные туфли на высокой платформе (на ценник подобных Катрин обычно даже не глядела, разгуливая по магазинам). В целом этот костюм был похож на то, во что была одета сама Вера, но выглядел немного вульгарнее и даже чуточку лучше, а значит, был полной противоположностью тому, что обычно носила Катрин.

– Я это не надену.

– Еще как наденешь! И хватит пререкаться.

Желваки на лице Катрин напряглись, а глаза гордо заблестели, но Вера быстро остудила этот «замах» своим ледяным взглядом, и Катрин сдалась.

Бормоча что-то невнятное, она принялась переодеваться. Одежда была выглажена и пахла дорогими духами – не резкими и сладкими, вроде тех, которыми пользовалась ее мать, а очень нежными и слегка возбуждающими.

Девочка чувствовала себя очень неловко, хотя одежда была словно по ней сшита: отлично сидела, не стесняла движений и даже немного меняла фигуру.