Планета для всех, или Возвращение на Землю

Из ворот вышла небольшая толпа людей с печальными и даже мокрыми от слёз лицами, все были облачены в чёрные одежды.

– Что с ними? – спросила она у Флора, но тут же, войдя в ворота, всё поняла сама.

Это было старинное городское кладбище.

Со всех сторон, между дубами виднелись могилы с белоснежными каменными крестами.

Не говоря ни слова, Флор подвёл её к одной из них.

На могильном камне было выбито имя «Флора» и ещё несколько слов: «Покойся с миром…» Рядом с могилой рос неизвестный цветочный куст, с большими розовыми бутонами.

– Здесь похоронена моя мать… – тихо произнёс Флор и рассказал Соне, что та умерла пятнадцать лет тому назад, при родах, и в её память отец назвал сына именем покойной жены.

Спустя годы отец женился на соседской девушке Лауре, в честь которой и назвал гостиницу.

Мачеха Флора была ни плохой, ни хорошей. Зато имела три неоспоримых качества, за которые гостинщик Сервий и женился на ней, – деловую хватку, молодость и красоту.

Флор посещал могилу матери довольно часто, и каждый раз, при его появлении самый крупный бутон неизвестного цветочного куста обязательно раскрывался, даря мальчику какой-нибудь подарок от его матери – жемчужину, золотой перстень или золотую монету, драгоценный камень или просто спелую ягоду.

Флор протянул руку к бутону, и он тотчас же раскрылся, к изумлению Сони. На этот раз в нём оказалась шоколадная конфета.

– Чудеса!.. – только и промолвила Соня.

– Это тебе, – сказал Флор, протягивая ей вкусный подарок.

– Нет-нет! – замахала руками Синичкина. – Это подарок тебе от твоей мамы…

– Мама знает, что я не люблю шоколад… А ты, наверное, его обожаешь…

– Соня улыбнулась и, взяв конфету, поклонилась могиле:

– Спасибо, синьора Флора!..

…Шёл четвёртый час смертельных представлений в Колизее. Уже прошло пять гладиаторских боёв, три из которых с дикими животными.

– Ave Imperator, morituri te salutant! – «Да здравствует Император, мы, пришедшие на смерть, приветствуем тебя!»

Пять гладиаторов были повержены и убиты под негодующие крики разгорячённой римской публики.

– Убей его! – вопил стадион. – Трус не заслуживает жизни!..

Вслед за боями гладиаторов два бурых медведя и барбарийский лев закончили свою жизнь на кровавом песке.

После того, как одни рабы унесли с арены восемь поверженных тел, другие привели в порядок арену, засыпав кровавые пятна новым слоем песка.