Планета чудовищ

Сама Груша в работах никакого участия не принимала, громко зевала и бродила по ангару туда-сюда кругами.

Так продолжалось минут десять. Потом со стороны дока послышалось легкомысленное посвистывание – кто-то приближался.

– Приятель твой идет, – хихикнула Груша и снова взялась за сварник. – А ну, бегемотик, отойди-ка в сторонку, щас я его… поприветствую.

Я отошел. А то она еще и меня заодно сгоряча поприветствует.

– Тут кто-нибудь есть? – спросили снаружи.

– Есть-есть, заходи, – пригласила Груша.

В ангар вошел Барков.

Барков вошел, огляделся. Скинул на пол небольшой пятнистый рюкзак.

– Ушастик какой… – умиленно прошептала Груша.

– Я не ушастик, – попробовал было возразить Барков.

– Ушастик… – Груша улыбнулась и опустила свой плазморез.

Барков покраснел.

– Меня Петром зовут, – буркнул он.

– Петя… – протянула Груша.

Мне почему-то стало жалко Баркова. Груша смотрела на него, как смотрят на любимого котика. Смотрят, умиляются, бантики завязывают, а когда котику захочется гулять, отводят его к ветеринару и избавляют от проблем.

– Ты ведь тоже с нами? – ласково спросила Груша.

– Вы на Европу?

– На Европу. Немножечко поработаем. Ты знаешь про Европу?

– Ну… – Барков мялся. – Европа – спутник Юпитера. Серьезных экспедиций не проводилось, стационарная база «Пири», возможно наличие океана…

– А в нем жизнь! – просияла Груша. – В океане! И мы ее найдем! Ты хочешь найти жизнь, Петя?

Барков мрачно кивнул.

А мне хотелось не жизнь найти – мне хотелось смеяться. Но я не осмеливался.

– Мы тут уже… – Груша обвела руками ангар, – грузимся. Всего пара ящичков осталась…

И она легко забросила два оставшихся контейнера на платформу. После чего туда же погрузились мы сами, Груша плюнула через левое плечо, и наша отличная компания отправилась на старт. На самом деле – отличная компания (еще раз спасибо Гучковской Майе Ивановне!): девушка-экскаватор Груша, плюс психически нестабильный Барков со станции «Блэйк», который со своими родителями неизвестно что сделал и всю жизнь прожил в феодализме, да принципиальный лодырь – я, Тимофей Павлов.

Фанатичка, параноик и лодырь. Да…

Почти полчаса мы блуждали среди старых доков, заполненных полураспиленными клиперами, ржавыми баржами вековой давности и другой рухлядью, которую не успели утилизировать. Я уж с надеждой подумал, что мы заблудились.