По обе стороны старого зеркала

Она наблюдала за Васенькой, глядя неподвижно в одну точку своими зелёными треугольными зрачками. Соня, подобрав под себя лапки, долго могла смотреть в совершенно пустой угол.

– Куда это она так долго смотрит? Там же никого нет, – удивился Миша.

– Это ты не видишь, а она видит. Она Васеньку, наверное, видит, – поучительно отвечала Поля.

Соня вдруг прижалась к полу своим мохнатым брюшком, а потом резко вскочила на лапки и прыгнула на лежанку печки, на которой она грела свои бока.

– Погляди-ка, опять Сонька с Васенькой мою лежанку заняли.

Сейчас опять разговаривать начнут, – с улыбкой сказал внукам дед.

Дети не боялись домового, а у стариков не было привычки их запугивать. Вот и сейчас они замерли и ждали, когда же Соня заговорит по-кошачьи.

Сначала она лежала, вытянув все четыре лапки. Надо было подождать, посидеть в полной тишине и делать вид, что никому и дела нет до проделок кошки, и усыпить её внимание. И тут начиналось нечто невероятное. Все знали, как мурлычет кошка, но вдруг её мурчание стало похожим на что-то музыкально-нежное.

Мурлыканье превратилось в какое-то кошачье пение, очень ласковое и мелодичное.

Домовой был размером с кошку. Он, присев рядом, деловито её спросил:

– Ну что, охотница? Опять мышь поймала?

– Да уж, поймала. Не бездельничала. А ты что делал? Опять ворон гонял?

– Да, сегодня прогнал штук десять. Гадить на крышу повадились, чернохвостые! Пусть знают, кто в доме хозяин! – бойко ответил Вася.

– Завтра чем займёшься? – поинтересовалась Соня.

– А завтра таракана прогоню. Приполз к теплу, как разведчик. Сам нажрётся крошек, а потом всю свою родню сюда приведёт, зараза! Не пущу их сюда, – ответил Васенька.

– А у меня завтра выходной, – мечтательно промурчала Соня. – Полнолуние, гулять пойду, так что на завтра лежанка твоя!

– Ну-ну, гулёна! Смотри не загуляйся надолго. Видел я свору бродячих одичавших собак. Всегда они голодные. Рыщут тут по окрестностям и тебя сожрать могут, – предостерёг Васенька.

– Ерунда, не поймают.

Я по деревьям лазать умею, а они – нет, – зевая, ответила Соня и заснула.

Васеньке не спалось. «Пойду, похожу по дому, пока все спят», – подумал он. Встал домовой на свои шершавые лапки и пошёл шастать под кроватями. Ходил он тихо-тихо, половицами не скрипел, коготками пол не царапал. Всё было бы хорошо, так нет, Мишка проснулся и пошёл по нужде. Заметался домовой, ну что было делать, не успел спрятаться. В белую мышь превратился и побежал по полу в сторону печки.