Побег из Зилямбии

К тому же тьма сгустилась, готовая способствовать побегу. Сердце вдруг разволновалось, застучало быстрее от дерзкой мысли. Кэт огляделась. И людей вокруг почти никого. Никита, наверное, уже сбежал. Вряд ли он до сих пор отсиживается в сарае, наверняка нашел какой-то способ, чтоб смыться. Так чего же ей тут ждать?

Поглядывая на щель, Кэт сделала осторожный шаг. Еще шаг. Волнение путало мысли. Куда бежать? В какую сторону? Она даже не знает, где находится. Главное – подальше отсюда. Затаиться в темноте, переждать, а потом уж и домой.

План странный, но почему бы нет?

Кэт побежала. Босые ноги совсем непривыкшие к колким камушкам и к холодной грязи. Но нужно бежать.

– Побег! – послышался позади крик Дуллы.

Кэт запаниковала. Вспомнился рассказ надсмотрщицы о беглецах, которые год висели на воротах. Катя не придала тогда ему значения, а сейчас вдруг в красках представила, как висит привязанная к воротам и умоляет отвязать ее или дать немного воды. Или они уже были мертвые?… Точно, Дулла тогда говорила что-то о костях.

Только сейчас Кэт подумала об этом. Куда бежать? Она же совершенно не знает этого места. А темнота не только не укрывает ее, она еще и путает. Кэт забилась за камень, решив, что это хорошее укрытие.

– Ну-ка, отойди, – послышался голос Гарданы.

Совсем рядом. А ведь Катя думала, что уже далеко убежала. Она притихла, стараясь даже не дышать. Ей казалось, что старуха слышит все, даже тихое дыхание.

– Я вижу ее, – произнесла Гардана.

Как? Как можно видеть в такой непроглядной тьме? Кэт еще надеялась, что они говорят не про нее.

А может, старуха просто блефует? Думает, что Кэт поверит и сама выйдет? Не на ту напала! Очень важно сидеть тихо и не выдавать себя.

И тут она увидела огонек. Он трепетал и приближался, словно какое-то маленькое светящееся насекомое. Светлячок. Катя, как завороженная смотрела на него и не могла отвести взгляда. Нет, больше похоже на бабочку. Полет дерганный, неровный, порхающий. Прямо наваждение какое-то! Она встала во весь рост и смиренно ждала, когда светящийся мотылек припорхнет к ней.

Откуда-то вдруг взялась безмятежная радость, она разливалась по телу, вытесняя тревогу и испуг. Хотелось улыбаться. И Кэт улыбалась. С глупой улыбкой она вышла из укрытия и протянула руки к мотыльку. И в этот миг мотылек вдруг превратился в огромную огненную пасть, которая резко защелкнулась на теле Кэт. Она вскрикнула, в ту же секунду очнувшись от наваждения, и почувствовала боль. Боль и невозможность двигаться.