Повелитель волшебных ключей

А по вечерам смирненько лежать, свернувшись клубком, рядом со своим пушистым Васей на сваленных за сараем старых, гладких, словно отлакированных, бревнах.

Особенно понравилась коту Ваське железная витая решетка вокруг двора. Отличная решетка! Любой кот пролезет сквозь нее легко, пролетит, можно сказать, как птичка. А вот собаке ни за что не пролезть!

Впрочем, извините, какие собаки? О чем вы говорите, что вы имеете в виду?

Кот Васька не выдержал и самодовольно усмехнулся в усы.

С собаками покончено. И не только здесь, а повсюду, где только ступала кошачья лапа.

Это решено. Нет больше собачьего племени. Мыши они серенькие, и больше никто.

Конечно, собаки еще не знают об этом. Но ничего, скоро узнают. Пусть себе потявкают напоследок. Сейчас не до них.

Вдруг кот Васька остановился. Прямо-таки замер на трех лапах, так и не успев поставить на землю четвертую.

Он увидел на старых, седых от времени бревнах рыжую кошку Мурку.

Где, где найти кошачьи слова, чтобы описать ее?

Это было что-то неземное, воздушное.

Кот Васька даже подумал, что такие кошки могут жить только на облаках. Потому что сама она была похожа на маленькое пушистое облачко, освещенное солнцем. Лучи солнца, казалось, пронизывали ее насквозь, ветер раздувал золотистый хвост.

Кошка Мурка плавно, как балерина, соскочила с бревен и исчезла.

– Минутку, я сейчас, – шепнул Васе кот Васька и перелетел через груду бревен. Робко и неуверенно подошел он к пушистой красавице.

Кошка Мурка жеманно сощурила глаза и сделала вид, что ее ничто не интересует, кроме жука с жесткой спинкой, который в это время торопливо подбирался к бревнам.

Этот жук был старый городской житель, привыкший к асфальту, к кирпичам. И все-таки он решил остаток своей жизни провести где-нибудь на природе, хотя бы под старыми бревнами, в тиши и уединении.

Кошка Мурка равнодушно и властно положила лапу на блестящую жесткую спинку жука, притиснула его к земле.

– Может, вместе мышей половим? – любезно предложил ей кот Васька.

 – Меня, между прочим, кот Васька зовут.

Ну почему, почему пушистый Вертушинкин не пририсовал ему еще шляпу с перьями, раз уж сел рисовать? Ну что ему стоило?

С какой отчаянной лихостью он сейчас сорвал бы с головы шляпу и, грациозно поклонившись, провел перьями по земле, прямо по тени кошки Мурки, по самой прекрасной тени с двумя треугольными ушками.

– Какие тут мыши, смеетесь, незнакомец? Машины, гаражи, бензин, – басом сказала кошка Мурка.