Повелитель Иллюзий

 – Лес Лиловых шепотов – лучший сторож для убегающих детей.

Маша не знала, верить ли словам своей новой подруги или посчитать все очередной ее фантазией. Во время прогулки и позже, за обедом, она все присматривалась к детям, пытаясь определить, почему их называют «задумчивыми» и боятся словно преступников. Когда Мариванна подошла к ней, чтобы осмотреть ее рану, Маша решилась задать вопрос:

– Я всегда думала, что сумасшедшие странно себя ведут. Стучатся головой о стену или писаются в штаны. Мне было немного страшно, но все ребята совершенно нормальные, если не считать их рассказов о том, что они короли, повелители и инопланетяне.

Мариванна посмотрела на Машу с сомнением, потом оглянулась по сторонам и спросила тихо:

– С чего ты взяла, что они сумасшедшие? Ты забыла, где находишься?

– Если я одна из «задумчивых», объясните мне хотя бы, что это такое?

– Прежде всего, «задумчивые» – не сумасшедшие, – осторожно сказала Мариванна. – Сумасшедшие – это больные люди, и они содержатся в специальных учреждениях.

«Задумчивые» – это те, кто подвергся воздействию проклятого изобретения, Лабиринта Иллюзий. Обычно они помнят момент своего подключения. А ты действительно ничего об этом не знаешь?

Маша отрицательно покачала головой. Она предпочла не спорить в данный момент.

– Изобретение исполняет мечты, но не в реальности, а только в сознании человека. То есть если ты хочешь быть королем, то будешь верить, что ты король. Если ты завидуешь светлячку, то поверишь, что ты светлячок.

Вся твоя предыдущая жизнь забудется.

– Это лечится?

– Многие пациенты делают успехи, например Колва. Я заметила, что вы подружились, и очень этому рада. Колва наиболее адекватно воспринимает реальность, не забывает заправлять постель, следит за собой, и я уверена, что скоро к ней вернется память.

– Сколько пациентов было вылечено? Вообще в мире? – настаивала Маша.

– Мне пора возвращаться к работе, – Мариванна натянуто улыбнулась.

 – Если тебе интересно, почитай газеты в Игровой комнате, может, что и вспомнится из реальности.

Она поторопилась уйти, передоверив Машу нянечке Люле, и предпочла не услышать, как Маша проворчала:

– Нечего мне тут вспоминать.

Мариванна немного лукавила, когда предложила Маше полистать газеты, – это девочка поняла сразу, как только открыла первую из подшивок. Некоторые газетные листы были так грубо оторваны, что висели бумажные полоски.