Повесть о горячем сердце

– Так чему вы радуетесь? У евреев чёрный цвет – это праздник, а вот белый – это траур.

– Всё-то у вас не как у людей. У всех чёрный цвет – траур, а белый – праздник, а у вас – наоборот. Где это написано? Покажите! Дайте прочитать!

Папа не знал, где это было написано, но он отчаянно сопротивлялся:

– Евреев всегда хоронили в белых саванах.

– Ну конечно, всех нормальных людей хоронят в чёрной, строгой одежде, а вы и тут умудрились отличиться, – тут же парировала бабушка.

– Да что вы знаете о евреях? – не выдерживал папа.

И тогда бабушка Варя выдвигала самый страшный аргумент, против которого у папы не было никаких доводов:

– Это вы, евреи, распяли нашего Христа.

Папа тяжело вздыхал и уходил в свою комнату.

В тот день, когда папа сочетался законным браком с Елизаветой Львовной, бабушка с утра куда-то ушла. Сначала я подумала, что она не придёт к застолью, но бабушка пришла. Папа с Лизой уехали в ЗАГС, Лизины родители суетились возле стола, ставя на стол приборы и салаты, я смотрела на все эти приготовления и думала о том, как мы все будем жить дальше.

С Лизой отношения почему-то не складывались. Она называла меня «девочкой» и, когда разговаривала со мной, всегда смотрела поверх моей головы. Это выглядело примерно так:

– Девочка моя, ты не видела, куда делись мои очки?

В этот момент она смотрела куда-то вверх, отчего мне тоже хотелось посмотреть вверх и там, на потолке, обнаружить её очки.

Как-то раз бабушка не выдержала и сказала Лизе:

– Деточка, у моей внучки есть имя.

– Вы мне не указывайте, Варвара Степановна, как мне обращаться к дочери моего будущего мужа.

– А вы мне, деточка, не дерзите. «Будущего» – это вы правильно заметили. Пока ещё я – хозяйка этого дома.

– «Пока ещё» – это вы верно сказали.

И тогда бабушка поворачивалась ко мне:

– Мария, пошли, душа моя, гулять. Здесь нам с тобой больше нечего делать. Здесь мы больше никто.

Мы молча одевались и уходили гулять в сквер возле нашего дома.

С появлением в доме Лизы я стала заложницей: все споры были исключительно из-за меня. Я даже думала, что стоит мне куда-нибудь уйти, как в доме наступят мир и покой. Это я потом поняла, что за отсутствием видимых причин для ссоры взаимная неприязнь двух женщин искала повод и этим поводом была я. И всё же я была на бабушкиной стороне.

Папа по-прежнему приходил пожелать мне спокойной ночи, накрывал меня одеялом, но времени на это уходило всё меньше и меньше.