Погонщики ветров

 – Что же, могу и другую! – И он запел что-то плясовое, с залихватскими присвистываниями и бодрыми выкриками. Так мы доехали до Москвы. Кремль распахнул перед нами ворота в город, и я, спрыгнув с тряской телеги с именем «Рябина» Дуная Ивановича, похромал домой – в двухэтажный терем, который отец сложил из вековых дубовых бревен еще лет пятнадцать назад. Крыша нашего фамильного терема была крыта полированной медью и сейчас она сверкала в лучах заходящего солнца, словно расплавленный металл.

– Лучшая дорога – это дорога домой, правда, сынок? – встретила меня в сенях мама с караваем.

Мама у меня была красавицей! Высокая, стройная, с красивым лицом, большими голубыми глазами и длинной, до земли косой из золотистых волос, в которую была вплетена алая шелковая лента. – Ну что? Устроился на работу? В народе тот не забудется, кто честно трудится!

Видите, я же говорил! Мама этими пословицами просто сыпет!

– Привет, мам! – сказал я, целуя ее в щеку. Я попытался вспомнить или придумать какую-нибудь пословицу по случаю, но не смог.

 – Да, взяли – ответил я просто.

– Кем и куда? – спросила мама. – Но ты ведь знаешь, что не место красит человека, а человек место?

– Да, знаю, мам! – ответил я и пошел в нашу с Емелей комнату.

Емеля, как всегда, бездельничал. Он болтал по зеркалу с какой-то красивой зеленоволосой девицей с карими глазами.

– О! – воскликнул он, когда я вошел в комнату. – Иванушка, познакомься, это – Щука! Щука, познакомься – это Иванушка, мой младший брат! Будет работать погонщиком ветров!

– Ого! – Щука в зеркале округлила глаза – Я еще никогда не видела ветрогонов!

– Я только с завтрашнего дня ветрогон! – сказал я, – А пока – просто Иванушка, которого все почему-то называют дурачком! Как сговорились, блин!

– Не расстраивайся, Иванушка – сказала Щука из зеркала – И совсем ты не дурачок! Емеля, приглашай Иванушку на дачу ко мне в выходные!

– Да, Иванушка – сказал Емеля – у Щуки в субботу день рождения и она приглашает к себе на дачу! Поедем?

Если честно, телега Дуная Ивановича, видимо, так растрясла мою голову, что я так и не понял – хочет Емеля, чтобы я поехал с ними, или не хочет.

Не заметив от него никаких намеков, я согласился. Щука обрадовалась, а вот Емеля, как мне показалось, не особо. Подумав про себя, что на подобные случаи, у нас с Емелей должна быть какая-то система тайных знаков, я пошел к отцу в кабинет, чтобы рассказать о том, что меня взяли на практику. Отец встретил меня с радостной улыбкой.