Под девятой сосной в чистом поле

 – Сколько набрали!

– Не ленился! Каждого нового человека в своей жизни встречал словами: «Нет ли у вас чего-нибудь… старенького, предметов старины?»

– Полно! – вдруг выпалил Алешка.

– Да ну! – глаза Марусина загорелись азартом. – Давайте меняться!

– Давайте, – легко согласился Алешка. – У нас этой старины полон дом. Мама все время из-за этого папу ругает.

– А ваш папа тоже коллекционер?

– Не совсем, – увильнул Алешка.

По лицу Марусина скользнула тень – то ли разочарования, то ли недовольства.

– Но он тоже что-то собирает? – спросил с надеждой.

«Собирает, – хотелось сказать мне. – Собирает улики и доказательства. И забирает тоже. Кого надо». (Наш папа – сыщик. И работает в Интерполе.)

А Марусин все никак не мог успокоиться:

– И какие же у вас есть старинные вещи?

– Всякие, – небрежно ответил Алешка. – На любой вкус.

– Ну-ну! – И глаза Марусина вновь загорелись.

– Музейные редкости. Пылесос, холодильник, – стал перечислять Алешка. – Стиральная машина.

Глаза писателя потухли. Он вздохнул с разочарованием:

– Это не старинные вещи. Это вещи старые.

Алешка тоже заметно огорчился, что невольно расстроил великого писателя. Подумал и вспомнил:

– Есть! У папы ядро от пушки есть. Как раз вашего калибра, – и он показал на пушечку в углу. – Оно у него на столе лежит, он им бумаги свои прижимает. Хотите, мы его сопрем?

Такая готовность растрогала писателя и расположила его к Алешке.

– Хочу!

На этом мы и расстались. Как друзья. А точнее – заговорщики.

Писатель пошел дописывать свои фразы, до точки, а мы с Алешкой пошли дальше. Знакомиться с обитателями окрестностей.

– Дим, – спросил Алешка, когда детина с собачьей кличкой Жорик захлопнул за нами калитку, – он тебе понравился?

– Кто?

– Писатель.

– Ничего себе, – я пожал плечами.

– А мне совсем не понравился. Вертлявый какой-то.

Ближайшее будущее, полное драматических событий, показало, кто из нас был прав.

В общем, прошлись мы по нашему поселку, и не больно-то он нам глянулся – ни домами, ни их обитателями. Скучные они какие-то, нелюдимые. И мы решили, как в старых сказках, попытать счастья в чужой стороне. В тридесятом государстве.

Спустились к реке, протопали по гулкому деревянному мосту, на котором нахохлившимися воробьями сидели с удочками деревенские пацаны, и вошли в деревню.