Единственный и неповторимый

Супруг избивал ее так сильно, что она потом много дней не могла ходить.

– Ты мелочная недалекая бабенка, которой Господь дал меньше мозгов, чем гусю, – с вызовом заявила Джоан. – Твои знания о моем браке основаны на досужих сплетнях и лжи. Если бы ты для меня хотя бы что-то значила, я бы поделилась с тобой правдой, а так, мне жаль зря тратить время на разговоры с тобой.

Агнес побагровела.

– Я не стану терпеть оскорбления от тебе подобных! – взвизгнула она. – Ты еще пожалеешь, что приобрела такого врага, как я.

Когда я стану здесь хозяйкой – а я ею буду, не сомневайся, – то с величайшей радостью вышвырну тебя отсюда вместе с твоим грязным ублюдком.

Рука Джоан инстинктивно взметнулась, чтобы дать глупой женщине пощечину, но удара не последовало. Вместо этого Джоан сжала кулак и медленно досчитала до десяти. Она никогда и ни на кого не поднимет руку, даже если человек этого заслуживает.

Агнес развернулась и поспешила выбежать из кухни. По пути она споткнулась о корзину с овощами и едва не растянулась на каменном полу.

В кухне воцарилась тишина, прерываемая только шипением капель жира, падающих с вертела в огонь.

– Это плохая идея – делать из нее врага, – заметил повар.

Все еще чувствуя себя возбужденной, Джоан повернулась к нему.

– Знаю, но эта женщина способна довести до греха святого.

– Да, крайне неприятная особа. – Повар взмахнул рукой, в которой все еще сжимал окровавленный нож. – Но ее слова не кажутся пустыми угрозами. Ты бы лучше поостереглась.

Удивленная столь явной поддержкой, Джоан благодарно кивнула.

– Думаешь, он на ней женится?

Повар пожал плечами.

– Не знаю. Может быть. Лэрд не скрывает желания иметь сына и наследника, а для этого ему нужна молодая жена.

Правдивость этих слов не могла не уязвить.

– А как же внук? – спросила Джоан. – Он мог бы стать хорошим лэрдом.

– Он не Армстронг. Он Фрэзер, – ответил повар. – По крайней мере был им, пока отец от него не отрекся. Теперь я даже не знаю, кем считать мальца.

– В нем течет кровь Армстронгов, – не уступала Джоан.

– Да. Но течет и другая. Многие скажут, что это испорченная кровь.

Джоан почувствовала, что все ее надежды развеиваются, словно дым. Пресвятая Дева! Ей действительно никуда не деться от наследия матери. Ни ей, ни ребенку. Изабелл Армстронг годами скрывала свое безумие, и когда оно, в конце концов, проявилось, все вокруг были шокированы ее действиями, в том числе и Джоан, хотя она старалась не показывать свои чувства.