Единственный и неповторимый

 – Но пока я буду этим заниматься, тебе придется решить некоторые вопросы на кухне, Агнес. У нашего повара накопилось много вопросов относительного сегодняшнего меню, на которые тебе придется ответить.

Леди Агнес побледнела и беспомощно взглянула на лэрда Армстронга, который ее проигнорировал. Не приходилось сомневаться, что по какой-то причине Агнес панически боялась посещать кухню. А довольное выражение лица Джоан показывало, что ей это хорошо известно. Малколм мысленно усмехнулся, признавая, что он был не прав, когда подумал, что Джоан может проиграть.

Перед ним была именно та Джоан, которую он помнил. Пусть она временами бывала вспыльчивой и раздражительной, но он всегда восхищался ее смелостью и силой воли.

Малколм внимательно наблюдал за Джоан, которая вела их вверх по узкой винтовой лестнице. Он никак не мог отвести взгляд от ее прямой спины и округлых ягодиц. Ухмыльнувшись, он заметил, что взгляды его отца и братьев устремлены в том же направлении.

– Вот комната для вас и ваших сыновей, – сказала Джоан, когда они дошли до верхней площадки, и отошла в сторону, позволяя мужчинам войти.

Первым переступил порог лэрд Маккенна. Комната была просторной, с большой широкой кроватью. Чтобы избежать сквозняков, кровать была установлена на приподнятую платформу и задвинута в альков. На каменных стенах у кровати висели красивые гобелены, чтобы удерживать распространяющийся от камней холод. В очаге весело горел огонь, но в комнате все равно ощущалась влага.

Два окна были закрыты стеклами. Арочный проем вел во вторую комнату, почти такую же большую, как первая. Тюфяки и одеяла были аккуратно сложены на сундуке у стены. Вместо камыша пол был покрыт изящным ковром.

– Это комнаты лэрда? – спросил Маккенна.

Джоан побледнела.

– Нет, милорд. Это комнаты моей матери.

Малколм обменялся быстрыми взглядами сначала с Джеймсом, потом с отцом. Он не был уверен, как следует расценивать тот факт, что их поместили в эти хоромы.

Можно было не сомневаться, что после апартаментов лэрда это лучшие комнаты в замке. Но ведь покойная леди Изабелл оказалась безумной.

Так что это: честь или оскорбление?

Могло ли ее безумие до сих пор оставаться в этих стенах? Судя по выражению лица Джеймса, его мысли были аналогичными.

– Здесь достаточно места для всех нас, – наконец нарушил молчание Малколм, решив, что не время обижаться.