Единственный и неповторимый

Я принесла туда морковь и яблоки для лошадей.

Малколм облегченно вздохнул и одарил дочь понимающей улыбкой.

– Мне известно, как сильно ты любишь лошадей, но я уже много раз повторял, что ты не должна кормить их, если рядом никого нет.

– Но там был Дункан! – запротестовала Лилиас.

– Я говорю о взрослых, – уточнил Малколм. – Мальчишка десяти лет от роду едва ли сможет защитить тебя от этих животных. Пойми, малышка, этих коней растили для боя. Слабая девочка легко может пострадать.

– Я всегда осторожна, – продолжала настаивать Лилиас.

 – И лошади меня любят. Они никогда не причинят мне вред. Я приношу им лакомства и иногда вплетаю в их гривы цветы. Они выглядят такими красивыми, когда я украшаю их цветами!

Малколм постарался скрыть улыбку, представив себе своего отца – лэрда и грозного воина Брайана Маккенну, который устремляется в бой на коне с вплетенными в гриву розовыми цветами вереска.

– Тем не менее, ты должна делать, что тебе говорят, Лилиас.

– Извини, папа. – Лилиас протяжно вздохнула.

 – Знаешь, как трудно бедной девочке, не имеющей матери, вести себя как следует. Если бы у меня была мама…

– Лилиас! – Малколм нахмурился. – Отсутствие матери не извиняет непослушание, и тебе это отлично известно.

Девочка опустила голову и принялась шаркать ножкой по твердой земле. Малколм увидел комья навоза, прилипшие к ее ботиночкам, и забеспокоился, что тонкая кожа, после того как обувь вымоют, может затвердеть. Жесткие ботинки натрут мозоли, которые сами по себе хотя и не очень страшны, но могут загноиться, если их не лечить.

А значит, надо переговорить с сапожником – пусть сошьет девочке новую пару ботиночек.

– Ты все еще сердишься на меня, папа?

Малколм вздохнул. Да, он сердился. Но гнев быстро его покидал. Как бы Лилиас себя ни вела, он был не в силах сердиться на нее долго.

– Да, но не так сильно, как если бы ты продолжала мне лгать, – сказал он и погладил дочь по головке.

Его отвлек громкий стук копыт, донесшийся из-за стен замка.

Тревога не прозвучала, но Малколм увидел, как солдаты на крепостном валу разбежались по местам. Встревоженный, Малколм устремил свой взор на ворота, ожидая, что они закроются.

Он машинально потянулся за мечом и с раздражением понял, что его нет на привычном месте – на поясе. Все дело в том, что, вернувшись после тренировки, он отдал меч оруженосцу, чтобы тот почистил его и смазал.

Хорошо, что дерк – кинжал с длинным прямым лезвием – все так же висел на поясе.