Единственный и неповторимый

Повернув на узкую дорожку, она остановилась у домика с крытой соломой крышей, стоящего чуть в стороне от других. Она постучала, и дверь открылась.

Прижавшись к стене дома, Малколм заглянул в щель между толстыми кусками кожи, которыми было завешено окно, внутрь жилища. Он увидел Джоан, разговаривающую с низкорослой темноволосой женщиной. Но тут его внимание привлек топот ног. В комнату вбежал маленький светловолосый мальчик и со всех ног ринулся к Джоан. Его милое личико осветилось любовью.

Малколм изумленно наблюдал, как Джоан подхватила его на руки и прижала к груди.

Она потерлась щекой о его макушку и несколько раз чмокнула в лоб. Словно по мановению волшебной палочки, комната наполнилась детьми. Здесь были ребятишки разных возрастов, и все радостно вопили.

Мальчик высвободился, взял Джоан за руку и потянул за собой к очагу, явно желая что-то ей показать. Она, смеясь, последовала за ребенком и опустилась на низкую скамью. Мальчик немедленно вскарабкался ей на колени, ни на минуту не прекращая что-то болтать.

Малколм слышал его голос – малыш буквально захлебывался от восторга, – но слов разобрать не мог.

Мальчик постарше дал ему грубо вырезанную из дерева лошадку. Тот сразу показал игрушку Джоан. Она кивнула и улыбнулась, выражая свое восхищение замечательной игрушкой, и снова прижала ребенка к себе. Казалось, она не могла себя заставить выпустить его из рук, словно боялась, что он исчезнет, если она не будет к нему прикасаться.

Темноволосая женщина вывела других детей, позволив Джоан и малышу остаться наедине.

Мальчик прижался к ней, и она стала укачивать его, очевидно, что-то напевая. Во всяком случае, ее губы шевелились. Мальчик был рослый и довольно упитанный, однако она держала его легко, что говорило о большой практике.

Свет, лившийся из очага, придавал ее прекрасному лицу неземное сияние. Малколм, совершенно завороженной прелестной картиной, наблюдал. Он и представить не мог, что когда-нибудь увидит такое мягкое ранимое выражение на лице несгибаемой Джоан Армстронг.

Ее глаза светились любовью – в этом он не мог ошибиться. Очевидно, малыш – ее сын, ее и Арчибальда Фрэзера. Но почему она его прячет?

Малколм почувствовал, как у него тоскливо заныло сердце. Он уже неделю не видел Лилиас и только сейчас понял, как сильно скучает по своей шаловливой дочери.

Джоан запела громче. Он сразу узнал песню. Эту же колыбельную пела детям его мать. Простая мелодия разлилась по комнате, распространяя тихое спокойствие.