Пойди туда, не знаю куда. Книга 1

Он сначала смотрит, как ружье в ладонь ложится, как курки взводятся, как в руке висит на ходу, как в плечо ложится, прикидисто ли. Прикидистое ружье взлетает к плечу быстро, и мушка у него при этом оказывается прямо под целью. А у неприкидистого она смотрит мимо цели, и из ружья нельзя сразу стрелять, его еще дослать в цель надо.

Ружье было не заряжено, но стрелок решил проверить, каково оно в руках, прикидисто ли, хорошо ли по уходящей цели. Увидел впереди у тропы камушек, взвел курок и прицелился. Ружье словно само к плечу взлетело, и мушка прямо прилипла к камню.

Потянул за спусковой крючок, чтобы проверить, легкий ли спуск, ожидая, что раздастся щелчок. Но ружье с треском выкинуло вспышку, и камень разлетелся в пыль!

– Вот незадача! – подумал Федот. – Видать, заряжено было. Последний заряд зря израсходовал, а как бы он в пути пригодился! И как не заметил, что ружье заряжено?! Смотрел ведь точно, что на полке пороху не было…

Тут вошел он в лес и уже с опушки почуял дичь. Снова взвел курок и взял ружье наизготовку.

На первой же поляне взлетела перед ним из густой травы тетерка и быстро пошла между деревьями. «Трудный выстрел», – подумалось у Федота, но ружье вдруг прыгнуло к плечу, и раздался выстрел. Тетерка упала…

Тут Федота пробрало до испарины: ружьишко-то оказалось и впрямь непростое! Не обманул старый колдун! С таким ружьем можно хоть всю жизнь дорогу домой искать, голодным не останешься.

Присел стрелок на поваленное дерево и сидел, пока не успокоился.

И прибыла его надежда в силе, так что он почувствовал, что под ее весом плечи его поднялись и расправились. Но прибыло и удивление. От удивления родился у него вопрос: как такое возможно в этом мире?! И он чувствовал, как вопрос этот возится в его душе, устраиваясь поудобнее, раздвигая другие вопросы, делая их незначительными.

– Видать, долго мне с этим вопросом жить, – понял охотник.

Поднял тетерку и не нашел на ней следа от пули. Удивление его усилилось, а от этого вопрос стал больше и тут же начал выпихивать из души все, что могло от него отвлекать.

Сел охотник и принялся гладить ружье, рассматривая его заново. И увидел его новыми глазами. То, что до этого лишь слегка царапало его внимание, вдруг проявилось. Насечки на стволе и ложе были не просто сценами из охотничьей жизни, а изображали странных существ, охотящихся на небывалых зверей. Стенки у ствола были слишком тонкими, сам ствол слишком узким, а ружье слишком легким.