Пойди туда, не знаю куда. Книга 3. Три царства

Это стоило обдумать, но вместо этого лезла в голову мысль, не торчит ли где-нибудь из стенки камушек, и как лучше по нему проехать: спиной или руками и ногами?

Тут Нетот сообразил, что ему вовсе не обязательно и дальше сжиматься в мячик, и распустил руки и выпрямил ноги. Скольжение тут же ускорилось, что его снова напугало. Он даже подумал было начать тормозить руками, но побоялся, что обожжется от трения. Однако стенки снова сузились и начали сжимать его тело. И сжимали, пока движение совсем не прекратилось.

Он висел в полной темноте, словно спелёнатый по рукам и ногам, и все что мог – это немного вертеть головой, что было совершенно бессмысленно, поскольку вокруг была полнейшая тьма.

– И что же тут главное? – внезапно пришла к нему ехидная мысль и тихонько захихикала.

Нетот попытался ее отогнать, но она вилась вокруг его головы, словно надоедливая муха. Сначала Нетот непроизвольно попался и начал думать, что ей ответить. Ему казалось, что сейчас он сделает усилие и скажет, что главное.

Он прямо чувствовал, что это возможно: просто напрячься и сказать. Ответ словно был совсем рядом, взять и дотянуться. Но тут он понял, что может шевелить пальцами. Ехидная мысль снова захихикала.

И тут же потекли мысли о том, что это именно мысли не дают подумать о самом главном. Надо просто избавиться от всех мыслей, и тогда, в пустоте, где больше ничего нет, главное станет видно само!

– Хорошая мысль, – захихикала ехидная мысль, усевшись ему на кончик носа.

Нос зачесался.

Нетот понимал, что ничего у него на носу не сидит, но невольно принялся его морщить и понял, что может не только вертеть головой, но еще морщить нос. Мысль захихикала и слетела с его носа. Нетот тут же ловко плюнул в нее. И, похоже, даже попал, потому что она с писком улетела куда-то вверх за голову и принялась там кувыркаться, заливаясь смехом.

Тут мысли Нетота совсем начали путаться, сплетаясь в два потока:

– Еще могу… все отвлекает… шевелить губами и языком… от главного… и дышу!.

. что же тогда… раз дышу, значит… главное?… живу!

Так Нетот почти стал философом, сочинив свою первую философскую мысль: «Я дышу – значит, я живу!» И посчитал, что это и есть главное. В следующий миг пришло легкое сомнение, и он уточнил: «Это может быть главным!» Еще через какое-то время вдруг промчалось вспышкой: «И это жизнь?! Да сдалась она такая-то!»

Но в этот миг он почувствовал, что может еще шевелить ногами ниже колен, и принялся ими шевелить.