Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

Затем раздвоение пропало, он понял, что стоит и моргает глазами, не в силах понять, что с ним происходит.

– Ну, чего стоим! – прикрикнул десятник еще раз.

И Федот пошел получать новую одежду. А получив, попытался натянуть ее на себя поверх тулупчика, но парень он был крупный, и этот балахон на него не налез. Пришлось подбирать ему самый большой. Подобрали, померили.

– Такого богатыря не грех и в стрельцы определить, – сказал писарь.

– Поглядим, – буркнул в ответ десятник.

– Так у вас скоро новый прибор подходит.

Проверь его, как он из самопала палит.

– Проверю, – ответил десятник и махнул рукой Федоту. – Иди к своим.

Федот в задумчивости вышел из избы и забрался в сани на свое место, где закопался в сено и начал болеть. Странная вещь – имя, – ощущалась живущей в нем своей жизнью. Она словно всасывалась во все его жилки и косточки, шевелилась и заставляла о себе думать. Никогда не испытывал он таких ощущений и боялся их.

Словно что-то чужое теперь проникло внутрь него и жило в нем собственной жизнью, а с ним входила какая-то определенность.

Получалось, что теперь можно было рассматривать самого себя. Но эта определенность выдавливала из него ту безмятежность дурацкой жизни, которой он был наполнен ранее, и это пугало…

Вышел из избы десятник, свистнул стрельцам. Те принесли четыре багра с крюками, вручили похоронщикам. Стрелец, который правил до этого с лошадью, спросил:

– Кто с санями-то управляться умеет?

– Ну, я умею, – ответил один из гулящих.

– Значит, тебе и управляться дальше. Сено для лошади в санях, – и отдал ему вожжи.

Подошло с пяток стрельцов с бердышами. Десятник приказал им:

– Отведете на постой в хутор. Покажете все. Объясните, чего делать. Сами в деревню не ходите.

– А еда? – крикнул кто-то из похоронных.

– Да, еду им выдайте там, в хуторе, – показал десятник на пару котомок, приготовленных на крыльце. Махнул рукой: «Отправляйте!» – и ушел в свою избу.

– Стройся, вы, уроды! – скомандовал бородатый стрелец и провел кованным подтоком бердыша черту перед собой. – Чтобы ноги на черте были! Живо!

Кладбище

Застава или, как ее называли стрельцы, сторожа, видимо, раньше была брошенной деревней, которых на Руси в то время становилось все больше. Сторожевая изба, в которой размещался десятский, была крайней и выходила прямо на шуйскую дорогу.