Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

Гулящие, до которых доходила пыльца, начинали ворочаться и стонать.

Женщина подошла к печи, достала еще одну щепотку и дунула пыльцой на печь.

Сосед Федота тут же принялся чихать, а Федот на всякий случай застонал, хотя ничего и не почувствовал, будто на него эта пыльца не действовала.

Но что-то он все же почувствовал, по крайней мере, действие от нее точно было, потому что он не помнил, как ушли эти двое в темных плащах. Зато помнил, как оказался в чудесном сне, в котором увидел милое лицо, глаза, которые невозможно забыть… и точно знал, что этот сон повторяется не в первый раз!

И в этом сне он знал, что она где-то рядом, и надо только зацепиться за что-то, ухватиться и держаться, как бы трудно ни было, и не сбегать! Не сбегать! Какие бы испытания ни ждали впереди.

На отшибе

Утром стрельцы подняли всю честную компанию и погнали в деревню убирать покойников. Старший стрелец спросил Федота:

– Вырыл ли сколь?

Федот поднял руку вверх на всю длину:

– Немного поглубже!

– Сейчас съезжу, посмотрю.

– Я там малость осыпал, надо бы почистить, – признался Федот. Хотел добавить, что сам себя зарыл, но постыдился своей глупости.

– Успеешь, они там полдня провозятся. Отдыхай пока.

И повернулся к ватаге:

– Эй, вы! Мертвых руками не трогайте, таскайте крюками. У двух крюков ратовища обрубите покороче, чтобы в избы входить. Да ходите по двое, а то одному не вытащить. Морды тряпицами замотайте, чтобы заразой не дышать.

При последних словах дурацкая ватага хитро переглянулась, так что стало ясно, что этот запрет они нарушат. Стрелец это, конечно, понял, но только махнул рукой: трогайте!

Ватага с гиканьем умчалась в деревню в предвкушении безнаказанных грабежей, пятеро стрельцов с зараженными пищалями поехали следом, чтобы приглядывать. А старший спросил Федота:

– Что, пойдем, что ли?

– Я бы хотел от этих съехать, – сказал Федот.

– А куда?

Федот показал на баньку в дальнем конце огорода поближе к ручью.

– Съезжай, конечно. Скучно не будет на отшибе? Без веселой гулянки?

– А я не один. Ко мне вон, собачка приблудилась, – показал Федот на белую собачку, достал припрятанный с вечера каравай и отломил ей кусок.

Стрелец улыбнулся, кивнул:

– Как назвал свою приблуду?

– А я не называл…

– Так живая тварь, без имени негоже!

– Я сейчас печку там затоплю и догоню, – сказал Федот, задумавшись.