Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

Подъехали стрельцы, спешились, подошли, сняли с голов шапки и встали молча.

Кто-то подтолкнул Федота в локоть, и он тоже снял шапку.

Прощались. Глупы были людишки, подлы и вороваты, но все же люди и заслуживали хотя бы человеческих проводов.

Один Федот знал, что это еще не люди, только зародыши, но что это значит, не понимал, и потому у него тоже наворачивались слезы…

Стрельцы

Стрельцы дождались, когда погибшие перестали подавать признаки жизни и, перекрестившись, сами принялись заваливать яму приготовленными Федотом лопатами.

Благо их было в достатке. Федот взял свою, истертую песком, раздвинул двух стрельцов, встал с ними в ряд и тоже принялся бросать песок. Закончив, стрельцы лопаты повтыкали крестами в холмик, еще раз перекрестились, вскочили на коней и ускакали к заставе.

Старший стрелец дождался, пока поп отчитал над могилой молитву, и показал Федоту на саночки. Батюшка уселся на скамеечку боком и кивнул Федоту, приглашая. Саночки были для двоих мужчин маловаты, батюшка хмыкнул, отодвигая Федотов локоть, достал из узелка, лежащего под пологом, которым он прикрывал ноги, краюху хлеба и яйцо вареное вкрутую и отдал Федоту.

Тряхнул вожжами, лошадка послушно потрусила, и саночки покатили вслед за стрельцами. Белка бежала рядом.

На заставе было оживленно. Стрельцы привезли с десяток человек по прибору. Это были другие люди, не те, что в похоронной ватаге, тоже из гулящих, но лихие. В отличие от дураков, это были люди тертые, крученые и ломаные, с настороженными глазами.

Они не кричали, не смеялись, переговаривались негромко, озирались и приглядывались, показывая, что им палец в рот не клади.

Один из стрельцов подошел и негромко сказал старшему, усмехаясь недоброй улыбкой:

– Глянь, кого привезли. Из лихих набрали. Тати дорожные, да разбойники… Клейма ставить негде. Надеются в царевом войске от наказания спрятаться…

Старший покивал, разглядывая лихих и сказал Федоту:

– Давай к этим.

Сейчас десятнику доложу и проверять пойдем.

Федот пошел к лихим, толпившимся посреди двора, а стрелец ушел в избу десятника. Лихие на Федота покосились, но ни интереса, ни доброжелательности не проявили, даже слегка отстранились. Между собой они будто были знакомы, Федота же не знали и не хотели знать. Вопросов не задавали.

Федот от этого не расстроился, отошел к крыльцу, сел на ступеньку, и они с Белкой принялись за батюшкин подарок.