Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

И радовались, когда падали.

Федот же не мог понять, чего они смеются, да и что происходит, тоже не понимал. Он просто не хотел падать и отступал ровно настолько, чтобы не упасть. Он даже не пытался ронять противников, он их поддерживал.

Тут встал десятник и сказал:

– Чего-то странное у вас происходит. Федот!

– А! Ой, я! – откликнулся Федот и вытянулся перед десятником.

– Ты точно бороться не умеешь?

– Я не знаю.

– А тебя учил кто-нибудь?

– Не-а. Этого не было.

– А ты много боролся?

– Не-а.

Я не люблю.

– Почему?

– Я ленюся…

Все дружно захохотали.

– Точно, – подхватил Филя, – так он и со мной ленился. Он не борется, он от борьбы уходит!

– Ну-ка, дай я посмотрю, – сказал десятник, скинул кафтан и попробовал побороться с Федотом. Но поскольку только проверял, то не упал, смог удержаться на ногах, когда тот вышел из захвата. – Верно, ленится! Вот хитрец! А ну-ка, ребята, а зажмите его вдвоем с разных сторон, чтобы ему сбегать было некуда!

Тут же двое охочих борцов выскочили на середину и попытались схватить Федота за руки с двух сторон.

Но он и от них легко ушел, когда один попытался обхватить его под колена.

– Так-так! – сказал десятник. – А зажмите вчетвером, чтобы уходить было некуда!

Четыре человека попытались зажать Федота в коробочку и не выпускать из нее. При этом кто старался выбить ногу подсечкой, кто обхватывал своей ногой, чтобы оторвать его ногу от пола, а кто-то в это время ломил через подножку. Федот почувствовал, что отступать некуда, и на мгновение ощутил растерянность.

Но в тот же миг что-то произошло внутри него, и он перестал видеть ноги и руки – слишком много их было, чтобы глаза за ними успевали. Он словно стал видеть, как на него давит сила, и это ощущение, похоже, было ему давно знакомо.

Ноги противников были самыми опасными, они пересекали его тело, словно палки или жерди – длинные и твердые. Но как только он перестал видеть ноги, стало видно, что нога длинная, а вот сила из нее давит только в одном месте. Сила не была во всей ноге, сила давила из ноги словно рожон или жало.

Он обогнул своей ногой такой рожон, торчащий из ноги, которая ставила подножку, и нога эта словно стала пустой, бессильной и перестала давить. Так же, слегка вильнув ногами, он стек с давления всех ног противников.

А когда хотел что-то сделать с их руками, вдруг увидел, что, потеряв силу в ногах, борцы потеряли силу и в руках. И теперь цеплялись за него, чтобы не упасть, вместо того, чтобы валить его.