Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

– Словно в огне побывал, – сказал десятник, рассматривая нож. – Что за чудеса?!

– Никак порча какая на нож наложена была, – сказал один из стрельцов, шевеля нож кочергой. Все тут же закивали и слегка попятились. Пуль и сабель стрельцы не боялись, а вот порча их пугала…

– Не иначе как на смерть заговорен был, – закивали остальные. – Как рука-то?

Федот поднял рукав, показал пятно. Все покачали головами, поцокали языками:

– Везучий. Легко отделался.

– Это, если рука не отымется, – сказал десятник. – Как, боль-то разливается? Рука не немеет?

– Не-а, жжет только… Но меньше.

– Ну, посиди тут, подожди, пока я соберусь. Поешь, вон, пока, – сказал десятник. – На коне-то ездить умеешь?

– В санях?

Все опять захохотали.

– Верхом, дурень! Да вы погодите ржать, балбесы, с этим парнем нельзя знать, чего он умеет, а чего нет. Вот еще окажется лучше вас наездником.

Стрельцы тут же согласились, что такое возможно.

Федот тихо сел в угол к столу и сделал вид, что ест. Но когда он сунул руку в рукав, чтобы погладить пятно, нож внезапно оказался в его руке, словно выскочил из пятна.

Это его так напугало, что он тут же разжал руку, и нож исчез. Федот поглядел на ржавый нож, валявшийся на полу – он так и валялся, куда упал. Но как только Федот снова погладил пятно, нож опять прыгнул ему в руку…

И это показалось ему знакомым, но словно из давно забытого сна… И из того же сна пришло понимание, что об этом рассказывать не надо.

В тот же день десятник отвез Федота в Суздаль на стрелецкое подворье.

Оказалось, что на коне он держится вполне прилично, и стрельцы провожали, хлопали его коня по крупу и говорили: «Скоро свидимся в Суздале».

Всю дорогу Федот разглядывал новый нож, выскакивающий ему в руку из родимого пятна на предплечье. И он ему очень нравился. Но вместе с ним пришло ощущение, что этот нож не для обычных дел и еще пригодится однажды в будущем…

В ожидании головы

Артамон Сергеевич Матвеев уже несколько лет был полковником, но оставался стрелецким головой третьего стрелецкого приказа, и стрельцы его полка предпочитали звать его своим головой, потому что голова у него была светлая.

Матвеева любили, как никого другого. Царь Алексей Михайлович назначил Матвеева командовать полком в 1648 году, двадцати трех лет отроду. И не было в России лучшего начальника для своих подчиненных, хотя полководцы лучше и были.

Царь, отвоевав Смоленск у поляков и литовцев, вернулся на зиму поближе к семье.