Пойди туда, не знаю куда. Книга 4. Сват Наум

А в настоящей битве, как и при нападении разбойников на дороге, со спины еще и могут воткнуть саблю или нож. Поэтому уметь всегда быть с краю толпы, закрываясь от остальных нападающих одним из них же, и биться даже в толпе один на один, не допуская численного преимущества противника, – насущное искусство. И Федот показывал, как расширить зрение, глядя рассеянным взглядом сразу во все стороны, и как перехватывать одного, делать его управляемым и закрываться им от остальных. Да еще так, чтобы они били своего же.

Занятия эти скоро стали излюбленным развлечением всего офеньского края, и офеньские поезда теперь уже не по приказу стрелецкого начальства, а сами заворачивали на заставу и везли Федоту подарки, которые тот неизменно раздавал стрельцам. Сами эти игры ему так нравились, что брать за них какую-то мзду он не мог. А жизнь в слободе была сытной и полной, так что ему ничего и не требовалось.

Полусотник поглядел-поглядел на Федота, а затем вызвал писца и принял Федота в стрельцы своим приказом.

Выдали Федоту зеленый кафтан, желтые сафьяновые сапоги и алую шапку с меховой опушкой и устроили по этому поводу праздник всей заставой. А офени натащили подарков, которые Федот не знал, куда девать.

Но тут, словно почуяв весть по воздуху, объявились его умные братья и прибрали все подарки, пока Федот их не раздарил. И под шумок договорились с полусотником, что им будет позволено поставить лавку среди прочих стрелецких лавок в Суздале, и что их будут от имени Федота числить купцами.

Насчет купцов полусотник велел им договариваться с суздальской земской избой, а лавку поставить разрешил. А также выдал Федоту пять рублей домовых денег на постройку жилья. Но Федот деньги отдал братьям, а сам остался жить в общей избе с другими холостыми стрельцами, чему все были несказанно рады.

Полусотник же поглядел на это с усмешкой, переглянулся с десятником, и оба согласились на том, что не надо Федоту ставить себе избу, неизвестно, как судьба им распорядится…

А судьба не замедлила подать свой знак.

Как только Федота определили нести службу, и он стал стоять дозором в будке у дороги, их с Белкой стали одолевать птицы. Сначала появились воробьи, для которых у Федота всегда были в тряпице крошки, которые он тщательно сгребал со всех обеденных столов. Затем прилетели голуби, а за ними и вороны с галками.

Дошло до того, что пара сообразительных ворон стала будить Федота по утрам, стуча клювами в окошко, затянутое бычьим пузырем.