Пойди туда, не знаю куда. Книга 5. Покатигорошек

Меня распределили боги по многим местам,

Меня, имеющую много пристанищ, принимающую много видов…

Долго висела тишина, когда завершила богиня свою тихую песню. Такая тишина бывает только после грома, но не были ее слова громом и были громче грома.

Василиса сняла руки с головы Нетота, подошла к трону и встала перед сидящей на нем на колени:

– Позволь поклониться тебе, Матушка Вяч, без которой мудрость не была бы возможной в мире людей!

Вяч открыла глаза, посмотрела на Василису, и из ее глаз пролилось сияние:

– Я благословляю тебя, девочка! Скоро ты сможешь выйти из своего заточения и вернешь свой настоящий вид!

Затем она обвела взглядом собравшихся, и каждый из них чувствовал, что наполняется силой.

Она улыбнулась Баиму:

– Ты будешь вознагражден, мой верный слуга, мой певец!

Баим упал перед ней на колени, склонившись в земном поклоне.

– Подымись, ты достоин меня лицезреть, – сказала она, протягивая в его сторону руку и касаясь его седой головы.

Но когда он поднялся, не в силах не выполнить ее повеления, он был молодым и стройным, словно ее касание сняло с него много-много лет.

– Ты моя богиня! – произнес он, глядя на нее светящимися глазами. – Ты моя Божественная речь, которой я служу своими гуслями!

– Да, мой верный Баим, я снова Вяч, вы вернули мне слова, которые у меня отобрали, когда превратили в рабыню новых богов! И я снова Божественная речь, а значит, мне послушна Радужная пленка, защищающая Небесную твердь, и Врата Небес, Врата, за которыми живут боги, откроются перед моим именем!

Из глаз Баима брызнули слезы… Василиса за спиной Нетота тоже тихо плакала.

Нетот вдруг понял, что Дива – это не имя, это просто богиня! А звалась эта Дива Божественной Речью – Вяч, от которой в русском языке сохранилось только «вякать»… Да в памяти смутная связь с Вече, которого уже давно не бывало на Руси…

– Я нарекаю тебя своим певцом, а потому часть моего имени переходит в твое. Отныне ты будешь зваться Вещий Баим! – торжественно произнесла она и коснулась пальцами его губ.

Как прикосновение к губам могло преобразить глаза, Нетот не понимал, но глаза Баима вдруг распахнулись и налились непередаваемой глубиной, будто стали колодцами памяти, в которых хранились рассказы обо всех деяниях богов…

Баим, не в силах удержать такой дар, опустился в свое кресло, а Буревой поднялся и шагнул вперед. Его движение подхватило Нетота, он шагнул следом, и они с братом вместе преклонили колена перед Богиней.