И то был день, и то была ночь

Мы прибыли сюда много тысяч лет тому назад и выполнили часть своей Великой Цели. Мы посеяли здесь жизнь.

Серафи смотрел на Арха, который так же, не сводя глаз смотрел на Серафи. Тишина окутала зал. Пауза начала затягиваться…

Молодой Вестник, обдумывая услышанное, продолжал смотреть на Верховенствующего, но в какой–то момент решил, что тот ждёт от него какой–то реакции. В голову ничего не шло.

Наконец, прервав паузу, Арх спросил Верховенствующего:

– Лет?.

. Вы имеете в виду количество оборотов Дома вокруг Очага?

Поднятые брови и мимика лица – выразила полное недоумение и отношение Серафи к вопросу Арха.

– Верховенствующий, простите… Но я в шоке… – виновато молодой Вестник отвёл глаза в сторону.

– Не важно. Я тебя понимаю… Итак продолжим. – Серафи в очередной раз улыбнулся и пригладил бороду. – Как измерять время: оборотами Дома вокруг Очага или годами, принятыми в нашем старом Доме, а во множественном числе говорить – «лет», «веков» и тому подобное… Это всё не столь важно! Важно то, что ты один из нас – Первосотворённых и Перворождённых.

– Я думал, что мы все одинаковые, кроме Вас. А есть другие?

– Конечно. Большая часть населения Дома – это посеянная здесь жизнь.

– А разве они другие? – не унимался Арх.

– Какой же ты… – Серафи тяжко вздохнул. – Да, у нас есть небольшие отличия. Они не несут отпечатка «Прикосновения Творца».

И сколько мы не пытались провести с ними церемонию «Знания Бесконечности», ничего не получалось. Лишь рождённые от смешения с нами обладают возможностью нести отпечаток. Хотя среди «посеянных» – достаточное количество достойных людей, соответствующих нам, чтобы пройти церемонию.

– Мда… душа, тело – всё как у нас, но… мне кажется, я начинаю что–то понимать. – проговорил Арх, будто беседуя сам с собою.

 – Серафи, а что произошло со старым Домом?

– Не торопись, Вестник. Я вижу, что ты ещё находишься в шоковом состоянии. – Верховенствующий встал из–за стола и, взмахнув вдоль окон рукой, посмотрел на Арха: – Смотри и слушай. Не перебивай!

Окна зала потемнели и превратились в стены, похожие на все другие стены в зале; Вид океана из окон исчез. Свет на потолке и «живая» картина погасли. Зал погрузился в темноту.