Бродяга

Проехали, – кивнул Артем. – Как у тебя с воздухом? Продержишься еще немного?

– Да, время еще есть. Я уже слышу твоих дроидов.

– Тогда рассказывай, что тебе нужно в первую очередь?

– Гигиенические салфетки и медкапсула. Но думаю, придется обойтись обычной аптечкой. Впрочем, теперь торопиться некуда.

– Решать, конечно, тебе, но если есть необходимость в капсуле, ты ее получишь, – снова скривился Артем.

Его бесила эта ее уверенность, что у него тут все делается кувалдой и вручную.

– У меня нога сломана.

И несколько ожогов по телу, – помолчав, осторожно призналась девушка.

– Вылечим, – коротко кивнул Артем и, переключив планшет, спросил: – Дока, все слышал?

– Слышал. Капсула уже очищается. Нужные параметры загружу после полной диагностики, – сварливо отозвался искин.

– И еще. Дока, пока она будет на курьере, запри все переходы кроме коридора и медсекции. В смысле, чтобы только туда и наружу. Нечего там у нас шариться.

– А вот это правильно, – одобрил искин повеселевшим голосом.

– Кстати, система жизнеобеспечения с двумя живыми справится? А то у нас с запасами было негусто, – проявил хозяйственность Артем.

– Справится. Техники по моей команде натаскали небольшой запас. Сейчас еще с ее обломков все живое обдерут.

– Тебе не кажется, что это не очень правильно будет? – подумав, осторожно поинтересовался парень. – Ей ведь еще жить тут придется.

– Вот и будет жить на своих запасах, – отрезал искин. – Тема. Ее благополучие – для меня пустой звук.

В моих директивах прописана защита только одного живого. Тебя. Просто помни это, когда будешь поднимать подобную тему снова.

– Понял, учту, – задумчиво кивнул парень.

– Интересный язык. Я такого и не слышала, – услышал он, едва только переключил канал на связь с разбитым кораблем. – А с кем ты говорил? Это твой напарник или родитель?

– С чего ты решила, что он мой родитель? – удивился парень.

– Языка я не понимаю, но интонации старшего были хорошо заметны.

Так говорит обычно тот, кто привык заботиться о ком-то младшем.

– Дока, ты слышал?! —Артем не просто смеялся. Он ржал, словно жеребец, учуявший течную кобылу. До слез и икоты. – Ой, не могу! Дока. Ты теперь у меня будешь гувернером.

– Не вижу ничего смешного, – сварливо отозвался искин. – Да, для тебя я и есть воспитатель. Что поделать, если единственный живой рядом оказался слаборазвитый дикий. Мне тебя еще учить и учить. До замыкания логических цепей.