Полночная школа

4

Среди чудищ

– Меня зовут Туманная Тума, и я – туманная дева, – заговорила девочка с размытыми очертаниями. – Я умею парить в воздухе!

И в самом деле: Тума взмыла над своим местом и зависла в полуметре от стула, точно облако. Но этого же быть не могло!

– А я Тристан, живые доспехи, – раздался глухой голос из-под забрала. – И я умею развинчиваться!

Тристан снял шлем, и Милан вытаращил глаза от удивления: под ним не было ничего. Даже головы. Тристан отвинтил перчатку – снова ничего. Складывалось впечатление, что он весь состоял из одних доспехов.

– Вервольф Вольфрам, – проворчал парнишка с косматыми бровями. – И вот что я умею!

Лицо его вдруг покрылось шерстью, вытянулось и превратилось в волчью морду с острыми зубами.

От ужаса Милан чуть не шмыгнул под парту. Это был не маскарад. Он оказался среди самых настоящих чудищ и призраков!

– Я – древесница Дубрава, – сказала девочка с листвой на голове. – Мы относимся к классу лесных духов и умеем расти.

Дубрава вытянула покрытую корой руку, и та с треском начала удлиняться, пока не дотянулась до противоположного конца комнаты. Древесница попыталась стибрить у Тристана перчатку, но нарвалась на яростное сопротивление. Все захихикали, кроме Милана: он испуганно озирался вокруг.

– Батек, гуль, – неожиданно рявкнул клыкастый мальчишка с морщинистой кожей. – Гуль способен съесть что угодно. Вообще всё.

В подтверждение своих слов он с хрустом разгрыз карандаш.

– Саманта фон Шварценбург, – жеманно произнесла бледная барышня с чёрными-пречёрными волосами. – Из древнего и благородного рода вампиров. Я владею искусством обращаться в летучих мышей.

Она вдруг растворилась в воздухе и разлетелась целым облаком летучих мышей, которые затем вновь превратились в Саманту. Милан сглотнул. И в самом деле, настоящая вампирша… А фокус с летучими мышами просто отличный!

– Кларисса фон Ротентурм, – перебила Саманту такая же бледная девочка, но со светлыми, чуть рыжеватыми кудрями, – из ещё более древнего и благородного рода вампиров! Я владею куда более высоким искусством сверхзвукового ускорения.

Не успел Милан и глазом моргнуть, а Кларисса уже оказалась у доски, схватила мел, изобразила фамильный герб с горделиво возвышающейся башней и вновь очутилась на месте.

– Ого, – вырвалось у Милана.

– Как вульгарно, – наморщила нос Саманта.