Пони Глафира и другие истории

Теперь же, когда он почти ослеп, настало время «трогательных» отношений с миром: людей и предметы приходится узнавать на ощупь.

Дед любил гулять под дождём и слушать раскаты грома. «Зонтик – это для неженок!» – заявлял Пётр Вильчинский, и пони Шаттл тихонько ржал в знак согласия.

Старый человек и молодой конь составили прекрасный дуэт (дед пояснил, что так называют двоих, которые с удовольствием поют вместе). Вскоре Шаттл выучил все любимые музыкальные композиции старика и незаметно подфыркивал ему, когда гром особенно яростно лупил в свои наднебесные барабаны.

В один солнечный вторник Пётр Вильчинский загадочно произнёс:

– Коробочка памяти полна. В ней хранится столько всякой ерунды: обиды, ссоры, разочарования… Пора вытряхнуть её и заполнить чем-нибудь действительно приятным!

Шаттл очень старался, но так и не смог понять эту мысль.

В полдень к Петру Вильчинскому заглянула его дочка Мария. Ласково поглядев на Шаттла, она сказала:

– Сегодня ты поведёшь папу в Ботанический сад.

Это как рай, только для живых людей. Там всё цветёт и вкусно пахнет. Отец почти не видит, но ведь ты поможешь ему как следует во всём разобраться?

Шаттл разволновался не на шутку: ему поручили такое важное дело! Это будет настоящее путешествие! Через полчаса, нетерпеливо цокая копытами, пони-поводырь увлёк за собой празднично одетого деда. Незрячий старик в тёмных очках, белой жилетке со множеством карманов и соломенной шляпе выглядел весьма необычно.

Вечером того же дня, перед самым сном, Шаттл рассказывал Глафире, какие странные имена носят растения Ботанического сада – взять хотя бы «гвоздику бородатую»! Все эти длинные названия деревьев и кустов были написаны на табличках, и любознательный дед требовал, чтобы их ему немедленно прочли.

Бедняга Шаттл не смог справиться с такой сложной задачей: он был не настолько грамотным, как его новая подружка. Однако пони быстро сообразил отвести старика на экскурсию, и это спасло положение.

Милая девушка-экскурсовод, похожая на стрекозу, порхала от одной таблички к другой.

Вроде бы она рассказывала о деревьях и кустах, но Шаттлу казалось, что он попал в самый настоящий зоосад! Вот-вот из-за угла появится «живучка ползучая» (должно быть, это толстая, неповоротливая змея) или, что ещё хуже, выпрыгнет «карликовое молодило»! А вдруг оно кусается?

Некоторые названия растений вполне можно было принять за бранные слова.

– Скучно мы жили, друг ты мой! – посмеивался старик Вильчинский.