Меланиновый синдром

 – М-Маша? – уже более настороженно позвала она, почему-то не решаясь подойти ближе. Наоборот, возникла острая необходимость увеличить дистанцию между собой и подругой до максимума.

Маша была повернута к ней спиной, сидела на импровизированной лавочке и, с треском ломая полусгнившие рейки, подкидывала их в костер.

Ангелина округлила глаза и с открытым ртом уставилась на это сюрреалистическое зрелище: в костре вместо огня светились электрические лампочки накаливания, от которых на удивление исходило сильное тепло, прямо как от настоящего пламени.

Не оборачиваясь на Гелю и вообще никак не реагируя на ее присутствие, Маша продолжала бросать рейки в «костер». Некоторые лампочки разбивались вдребезги, потухали, отчего становилось все темнее и холоднее.

Но, к счастью, это было не единственным освещением здесь. Темноту рассеивал слабый красный свет, у которого не было источника. По крайней мере, Ангелина так и не смогла его высмотреть.

– Зачем ты пила и курила? Ты же не куришь, – голос Маши, глубокий, лишенный интонаций и отбрасывающий эхо, заставил вздрогнуть.

– Н-не знаю, – ошарашенно ответила Геля и начала пятиться назад, по какой-то причине очень боясь, что Маша повернется к ней лицом.

«Это не Маша… Это не может быть она! Ты же не Маша? Тогда кто ты?»

– Нужно чистить организм от токсинов. Ты же будущая мать!

– Чт-то?

Когда Маша, не оборачиваясь, медленно встала, Ангелина, ведомая одними лишь инстинктами, кинулась к недостроенной стене, к выходу, но не тут-то было.

Убегая, она впечаталась лбом прямо в бетон, по инерции откинула голову назад, отступила на несколько шагов, схватилась за нос, надавила на переносицу, чтобы понять масштаб трагедии. Но ни крови, ни боли не почувствовала, только легкий дискомфорт.

Надписи на стене залюминесцировали едким розовым цветом.

– Ты такая молодая, а твой организм уже полон токсинов. Ты ешь неправильную еду, ты в таком раннем возрасте начала употреблять алкоголь, ты не следишь за своим здоровьем. Так дело не пойдет, – услышав шепот Маши прямо над своим ухом, Геля, едва не рыдая, начала судорожно шарить по бетонной стене, которая теперь почему-то ощущалась идеально гладкой, без каких-либо неровностей; на ладонях не оставалось ни царапины.

Вместе с бессильным шоком пришло совершенно ужасающее осознание: это не бетон. Это вообще не «Белка»! – Ему это не понравится.

– К-кому?

– Отцу твоих будущих детей. Ты должна его уважать.

Все тело сковало, а горло сдавило слезами.