Снежный сок. Книга первая

Прежде прекрасный, мечтающий об утопии и лучшей жизни, теперь он больше походил на опустившееся болото, изнанку развитого социализма. Правильное бесклассовое общество лишь казалось таковым, а на деле – очередной содом, отличающийся лишь скрытностью от любопытных глаз туристов.

Семен и Франц не знали, как пройдет их вечер, не думали, что будет завтра, но совершенно по разным причинам… Франц любил жить сегодняшним днем, а Семен вообще перестал любить жизнь, совершенно забыв о человечности. Казалось, жизнь не нужна этому довольно молодому, но сломленному человеку.

Слабому человеку, не смотрящему на сына, как смотрит отец, не слышащему людей, как слышат люди. Ничто не нужно… Ничто.

Паша смотрел на знакомый трехэтажный дом совершенно пустыми глазами. В двенадцать лет многие его сверстники были уверены в будущем, смотрели с интересом на родное и близкое, а он даже не чувствовал своего возраста, будто остановившись на восьмилетнем рубеже. Никто из сверстников не воспринимал его, как равного… Он даже выглядел значительно моложе своих лет.

Все считали его странным.

– Вот и пришли!

– Папа, я мог бы и сам дойти…

– Поговори мне еще тут. Я решаю, куда тебе идти, и скажи спасибо, что я вообще у тебя есть!

– Семен, ты бы с сыном поласковее, что ли.

– Франц, заведи своих детей и воспитывай!

– Я лишь…

– Плевать мне! Пойдем. Этот сам поднимется.

Франц подошел к Паше, присел и шепнул ему на ухо:

– Не переживай, все будет хорошо.

– Нет, не будет…

Друг семьи не принял слова ребенка во внимание и отошел к Семену, махнув Павлу рукой.

Отец лишь фыркнул и быстро зашагал вниз по улице, прихватив старого друга с собой.

Мысли закрутились в детской голове… Далеко не детские. Паша думал о семье, о родных, когда поднимался по лестнице: "Почему так? Зачем он пьет? Я во многое могу смотреть насквозь, но не вижу его мотивов. Он же врач, должен помогать людям, любить их… А он ненавидит всех, даже меня! За что?!" Из глаз медленно потекли слезы. Неспешно вытирая их, Паша нажал на кнопку электрического звонка.

"Удобная штука" – так он думал каждый раз.

– Привет, Сенечка! А чего папа не зашел?

– Я Пашенька, а не Сенечка! Привет. Он с Францем пошел пить, драться и блудить.

Женщине явно не понравился такой тон племянника. Ее рука молниеносно полоснула по пашиным губам. Тот, как показалось ей, даже не шелохнулся. Проводив взглядом обветшалый подъезд, ребенок вошел в квартиру, чуть не споткнувшись об одну из кошек.