Порыв. Рассказы для подростков

Так что ты мама, не волнуйся, мы теперь на симфонические концерты в любой день, с удовольствием…

Порыв

«Душа никогда не увидит красоты, если

сама раньше не станет прекрасной, и

каждый человек, желающий увидеть

прекрасное, должен начать с того,

чтобы самому сделаться прекрасным».

Морис Метерлинк

Все мальчишки в нашем восьмом классе «А» чем-нибудь увлекались. Два неразлучных Сережки – фотографией, Женька и Валька – радиоприемниками, а Димка вечно ходил с закатанными рукавами и пестрел мазутными пятнами: он был автомобилист.

Чудак Струнников, наверно, изобретал «Perpetuum mobile» и от экспериментов терпел всяческие увечья – то и дело пластыри и повязки «перемещались» по его тщедушному телу, он кривился от боли, но был сдержан и молчалив.

Вообще, до девчонок им не было никакого дела. Всем, кроме одного – Сашки Барунина. Сашка занимался английским и был эстет. Всё красивое привлекало его: цветы на клумбе, вид площади со зданием музея, куда мы бегали за мороженым на переменах, наконец, хорошенькие девчонки.

Он умел восхищаться и красивой одеждой и новой прической, всегда всё замечал и нередко отпускал замечания типа: «Эта стрижка тебе очень к лицу, Светик!»

На школьные танцевальные вечера Сашка приходил в белом жилете, на нем была всегда новая выглаженная рубашке с бабочкой. Он шел высоко подняв голову и «держал спину», на уроках танцев мы этому учились, но так ходить как Сашка, никто не умел.

Девчонки просто задыхались от восторга, когда видели его, а он как настоящий аристократ говорил тихо, и каждое его движение было продуманно и красиво.

Одноклассницы изо всех сил пытались подражать ему: чинно рассаживались на стулья в нашем актовом зале, говорили и смеялись очень сдержанно, упорно делая вид, что совсем не хотят танцевать, а Сашка – единственный кавалер, томно щурился и приглашал…

Я ненавидела Сашку и мечтала ему понравиться. Когда он проходил мимо моей парты, руки мои потели, а лицо заливал румянец.

Он знал эту таинственную власть, убирал за спину свои руки, изящные с длинными пальцами, и надменно улыбался.

Да, Сашка умел бросить один только взгляд, от которого всё внутри переворачивалось. Вот тогда я кидалась на него, будто в отместку за то, что он утащил мою тетрадку по математике, и кричала: «Индюк надутый!» Увы, искусство владеть собой мне тогда было недоступно, а Сашка был холоден как лед и произносил в пустоту: «Как я устал от влюбленных девиц!..