Похищенный огонь

– Потомки драконов, – поправил он и понизив голос спросил. – В Безбожье о нас не говорят?

В голове сразу всплыли картинки в школьном учебнике и историчка, утверждавшая, что все это вранье и метафоры. Впервые жалею, что она ошиблась!

Я поморщилась.

– Стиан, ты просишь меня помочь тому, кому я и моя помощь даром не сдались. Если ты не смог понять, как вылечить своего драконоголового братца сам, тогда не мешай моим попыткам разобраться в вашем… иномирном беспределе!

Молодой мужчина задумался.

Толпа матросов снова зашумела и кого-то выкинуло за пределы круга.

Воин не долго думая вскочил на ноги и ринулся обратно в бой.

– Хорошо, – вдруг подал голос капитан. – Делай, как знаешь. Есть ли что-то иное, чем я могу помочь?

Я задумалась: Стиан четко дал понять, что связан клятвой и рассказывать о брате ничего не станет. Значит придётся разнюхивать все самой.

– Можешь, – я отвернулась от «ринга» и серьезно посмотрела на черноволосого, – Научи меня читать ваши книги.

Стиан тоже отвлёкся от поединка и округлил глаза.

– Ты не умеешь читать?! – поймал одну из своих косичек пальцами. – Ученых дев этому не обучают?

Подавив язвительный ответ, я фыркнула:

– Умею, капитан, конечно умею. Письменность за Аномалией отличается от нашей. Я пыталась понять книги, что лежат в моей комнате и ничего не вышло…

Парень погладил черную косичку, внимательно изучая что-то поверх моей головы. Казалось его взгляд блуждает далеко за пределами судна.

– Завтра, – наконец отозвался мужчина.

 – Завтра я возьмусь за твоё обучение. Еще вопросы?

Замечательно! Я смогу читать варварскую письменность! Едва ли соотечественники могут похвастаться таким умением. Когда доберусь до дома, непременно научу Василису!

Первые оранжевые лучи лизнули макушки ливейцев, пробежались по спинам и уверено залегли на палубе. Громадное солнце, тонущее за линией горизонта, подсвечивало рванные перья облаков всеми оттенками розового и золотого. Там, выше, в темнеющем мареве синевы, уже начинали загораться первые точечки созвездий.

Складывалось впечатление, что солнце взорвалось и теперь разливало свои лучи на неподготовленное небо. На Жемчужный Клинок спустился закат.

Судно заиграло совершенно другими красками, в цвете которых грозные фирийцы будто вспыхнули. Темно-русая голова арвинга, изредка мелькающая в просветах между матросами, подсветилась рыжиной.

– Госпожа, – тихо позвал меня Стиан. – Ты любишь свой дом?

Это было неожиданно.