Последний Кот в сапогах

– Как они пахнут медом… А знаете что, дорогие товарищи? Давайте-ка танцевать!

И она присела к своему инструменту, чтобы исполнить совершенно несерьезную песенку из варьете:

Забудем, забудем неудачи,

Мой мальчик-пай!

Поедем, поедем поскорей, милый,

В Парагвай!

Таня привыкла, что мама играет классику, а тут – «Парагвай». Видели бы ее сейчас ученики!

И у мамы здорово получалось, она была такая озорная в этой сдвинутой набок шляпке. Ее стройная нога в модной туфле нажимала на педаль, локон пружинил на щеке, и в тонком профиле с длинными ресницами совсем не проглядывала обычная серьезность.

У Тани даже мурашки пробежали: неужели эта прекрасная женщина, которая дурачится сейчас за пианино, на самом деле ее мама?

Дядя Саша отплясывал со своей женой. У него ловко получалось несмотря на то, что он был грузным мужчиной. А папа саму

Манану вытащил из-за стола, и они неуклюже и весело потоптались на свободном пространстве возле двери.

– Браво, Лидочка! – закричал запыхавшийся дядя Саша. – Давно я так славно не прыгал.

– Да уж, именинница, – восхищенно и с гордостью рассмеялся папа. – Ты всех сегодня удивила!

Этот летний день будет долгим. Ночью солнце лишь слегка спрячется за горизонтом. Оно не позволит темноте сгуститься. После коротеньких сумерек солнце покажется снова, и начнется новый бесконечный летний день.

Наверное, счастье именно так и выглядит: дорогие тебе люди просто сидят рядом с тобой за столом.

Их маленькие ссоры ничего не значат. Главное, все они здоровы и живы. На столе – еда, в окне – голубое небо, в котором хозяйничают только птицы и морской ветер. К причалам подходят только мирные корабли. В доме звучит музыка. А на коленях у тебя доверчиво спит рыжий котенок.

Таня пока не знала, что каждую минуту этой обычной жизни следовало ценить как самый дорогой подарок. Даже старенькая Ксения Кирилловна, похоже, не знала этого.

– Ах, милые мои, вам бы так повеселиться, как мы раньше веселились, – вздохнула старушка. – Театр, гости каждую неделю… И танцы, танцы! Помню, как мчались по морозу с подругами и кузенами в экипажах на бал, нарядные, счастливые! Все прохожие нам улыбались… На балу начинали с полонеза, а дальше понеслось – галоп, полька, лансье! Я больше всего мазурку любила. Летишь вперед, плечо так приподнимешь и через него смотришь на кавалера.