Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

Лапочка мягко положила на его плечо головку в меховой шапочке: – Каково лихо мы вертелись в кафуфле на празднике Большой Радости и воцарения вечного мира! Как бегали втроем с Лифоном за скоропрыгами! Помнишь, как ты упал и схватил за хвостик одного из скоропрыгов, – Лапочка немного отстранилась и зашлась в смехе, – а хвостик остался у тебя в лапе, а скоропрыг – шмыг и в кусты плутошника? Твой дружок долго называл тебя «хвост скоропрыга». Ха-ха-ха! Ну же! Помнишь? Глянь, пумпон на моей шапочке, – она наклонила голову, чтобы Хомиш смог разглядеть, – враз из того хвостика и есть.

Лапочка прыскала и запрокидывалась назад, шапочка сотрясалась вместе с ее прелестной головкой. Так смеются счастливые муфли. Счастливые и легкие в мыслях и делах. От смеха Лапочки окружающие ее падающие крошки разлетались в стороны и, казалось, тоже вспоминали проделки Хомиша и Лифона.

– Не помню, – оборвал ее смех Хомиш. – Глупости какие.

Лапочка стыдливо замолкла и положила лапку на лапку Хомиша.

– Что ж раньше не уразумела? Ты все тоскуешь по своему дружку, по Лифону? Глупышец, сколько можно? Вразуми меня.

Хомиш стряхнул лапку муфлишки и отодвинулся.

– Нет, нисколечко не грущу, ни на пальчик не грущу. Даже на коготок.

Лапочка пожала плечами и резко встала. Снег хрустнул под ее сапожками, пестрый радованок, что мирно клевал рядом с ними, вспорхнул и унесся.

– Тоска сейчас везде. Хомиш, полечу домой я лучше, – проводила взглядом птицу муфлишка.

 – Мне совсем с тобой больше не весело. Тосковать я и дома могу. Дома, при свечах, даже лучше тоскуется. А если еще читать книгу «Как тоска муфлей скрутила», то и вовсе жить не схочется.

– Что ты знать можешь, Лапочка? – с видимой печалью выговорил муфель. Он не хотел обидеть муфлишку, но она всем видом показала, как ей неприятен поворот такой в их беседе.

– Как это невоспитанно! – вспыхнула Лапочка и прищурила глаза. – Думается тебе, раз ношу шубку из скоропрыга, то под шубкой нет сердечка? Если ношу платье из гладкой ткани, то у меня нет цветной шкурки под ней? И если я ношу меховую шапочку, – и она сдернула шапочку и хныкнула, – то… то… то у меня под ней никаких других мыслей, кроме танцев? О, Хомиш! Плохо знаешь меня, – губки Лапочки предательски дрогнули, и она закусила нижнюю.

Но не ушла, а отвернулась от муфля.

Хомиша словно колючие снежинки ужалили. Он вдруг понял, как невежливо и неразумно ведет себя.