Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

Не хочу темных бабочек снов, а они всегда прилетают после плохой еды и дурных разговоров.

– Молчи не молчи, – с видимым испугом продолжил Лифон, – о нем все только и говорят.

– Вот и вразуми меня, – сощурила глаза Лапочка и подошла вплотную к Лифону, – как ты прошел все Многомирье? Опасности сейчас за каждым кустом. Как… – Лапочка осеклась и присмотрелась к Лифону. – Ты так напугался?

– Нет. Чего бы?

– Странно мне. А почему вдруг такой пятнистый?

В свете многочисленных свечей, которые разгорелись и хорошо осветили и комнатку, и кроватку с горой серых от пыли одеял, и углы в паутине, Лапочка заметила, что шерстка Лифона не равномерно фиолетовая, а вся в серых пятнах.

Лифон осмотрел себя и пожалел, что скинул верхнюю одежду.

– Скажешь то ж. Болотная грязь виной. Сама заметила, как воняю. Мне бы обмыться и покушать. От таких разговоров в животе урчит. Еда тут есть? Или тут все нарисованное?

Лифон начал рыскать между рисунками в рамочках, заглядывать внутрь диковинной живой посуды, которая славилась на все Многомирье, отворять дверцы кухонных шкафчиков и комода.

Лапочка с подозрением следила за ним.

– Все ж ты пятнистый какой-то. Странно, странно, – рассматривала она Лифона, что открывал шкафчик за шкафчиком, и, наконец, не выдержала и решила остудить пыл голодного муфля. – Это невоспитанно, в чужом доме без спросу хозяйки рыскать!

– Ага! Не то, что селить грязного чужого муфля в чужом жилище? – хихикнул Лифон и тут же пожалел о своем промахе. Лапочка надула губки, но пока она искала в своей разумной головке, что бы ответить наглецу, Лифон лихо исправил оплошность.

 – Лапочка, веришь? Даже сама бабуша Круль приютила бы странника. Такая ж добрая, как и ты. Я не только о Черном Хоботе слыхивал. И о бабуше Круль все знают. Ага, – Лифон махнул в сторону паутины. – Я ел из ее посуды. В каждой деревне есть ее кружки да тарелки. Бабуша Круль та, что рисует все странное такое. Она?

– Да, – подтвердила уверенно Лапочка.

– Так она и тебя рисовала, я видал у Хомиша в оранжерее.

 – Лифон вправду углядел как-то рисунок в ящичке рабочего стола, по своему обыкновению сунув нос, куда не полагается совать носы добрым муфлям, и вволю потом понасмешничал над другом.

Губы Лапочки разжались, и глаза перестали метать искры. Лесть сделала свое дело. Лапочка вновь растаяла.

– Если б не ягоды непечалиуса, – прищурившись, ответила она, – уже б обиделась. Но, к твоему счастью, я съела их много, поэтому тебе повезло.