Последний Хранитель Многомирья. Книга вторая. Тайны Долины великантеров

Бородатый хозяин пивальни был так добр к муфлю-страннику, что Лифон расчувствовался. Он давно не слышал благих слов и не вел таких славных разговоров до зари. Его давно не кормили так щедро и не поили элем от души. Лифону не хотелось покидать папушу Ваку, но тот нашел самые верные слова, которые растопили уютную печечку внутри муфля и разбудили в его бесцветной душе тепло.

Когда папушу Ваку сморили эль и бессонная ночь, он так и остался спать лицом в стол, за которым они с Лифоном просидели, болтая и откровенничая.

Лифон вышел за дверь, пробрался на скотный двор и, поглядев на тоже спящего глифа папуши, развернулся и ушел. Сытый и согревшийся элем изнутри, он добрался до околицы деревни Кривой осины, вспоминая разговор и того, кто грел его душу и лапки…

Вот и теперь муфель спустил ноги с кровати, подтянул торбу, переполненную тайнами, и запустил внутрь руку. Достал носки. Те самые носки. Они всегда были в его торбе, как напоминание о единственном существе во всем Многомирье, которое искренне заботилось о Лифоне.

Он зажег и поставил свечу рядом, на тот случай, если Хомиш все-таки придет.

Лифону стало так тесно внутри его нового бесцветного тела. Ему вдруг захотелось вылезти из шкуры-предательницы, которая выдавала его при каждом случае. «Даже моя шкура меня предала, – думал Лифон, – а мое жилище и Хомиш никогда не предавали».

Глаза Лифона защипало. Он надавил на них лапками, но одна, самая шустрая соленая капля печали, выбралась и прокатилась по щеке.

Лифон надел носки и уткнулся в коленки, свернувшись калачиком под кипой одеял.

И черно-красные бабочки сна спустились на его голову, полную тяжелых дум и воспоминаний.

Спустя время сквозь пелену сна к Лифону стали пробиваться голоса:

– Разумно будет уже будить этого лохматого и пренеприятно пахнущего бродягу. Пощади мой носик, Хомиш… Ну-у-у, долго мы еще будем ждать?

– Обождем, Лапочка.

– И опять обождем! Не уразумею, как уж ты, но я, Хомиш, шла сюда не на сонных бабочек Лифона смотреть.

У меня масса неотложных дел. Или буди, или я, пожалуй, пойду. Неприлично это – приличным муфлишкам по ночам с муфлями пропадать. Или шмыг, и нет моей репутации. Знаешь ли ты, глупышец, пугливее этих бабочек снов только репутация.

– Так и быть, бужу, – сказал твердо голос Хомиша, но за словами ничего не последовало.

Лифон решил, что лучше уж дальше голоса не слушать, а дать знать, что давно не спит.

– Не надо. Сам я уже проснулся.