Последний черный кот

Как она была хороша! Глаза, белоснежная шелковая шерстка, пушистый хвост… Я влюбился в нее с первого взгляда.

Своим счастьем я обязан Пискле, поэтому с тех пор никогда его не преследовал, больше того – завел с ним дружбу. Пискля жил в доме одного поэта, у которого была богатейшая (но очень пыльная) библиотека с толстенными книжищами. Вот в них-то мой дружок Пискля время от времени находил всякие романтические стишки и пересказывал мне. А я декламировал эти стихи Глории – она обожала их слушать.

Роскошная вилла, где живет Глория, утопает в зарослях граната и олеандра.

А охраняет ее отвратительный и совершенно невоспитанный бульдог по имени Булька. Почему этого ужасного кровожадного зверя назвали Булькой – для меня загадка. К счастью, Булька обычно привязан около своей деревянной будки, а мы встречаемся на безопасном расстоянии от него, у пруда с золотыми рыбками.

Итак, я пришел и подал условный сигнал: трижды промяукал протяжно и дважды – коротко и призывно. Через пару минут появилась Глория и бесшумно прыгнула на мраморный бордюр вокруг маленького пруда в форме звезды.

– Ты опоздал, – в ее голосе слышен укор.

– Совсем немного! – оправдываюсь я.

– Знаешь, как мне не терпелось тебя увидеть? – игриво мурлычет она.

– Не знаю… А как?

– Сначала ты скажи.

– Что?

– Что ты меня любишь.

– Я тебя люблю! – уверяю я ее.

– Громче! Скажи это громче!

– Тогда нас услышит Булька.

– Если бы ты действительно меня любил, тебя бы не остановил никакой Булька!

Меня это, конечно, задевает за живое, и я кричу во все горло:

– Я тебя люблю-у-у-у-у-у-у-у-у!

И зачем только я это сделал?! Бульдог тут же просыпается и, порвав свою цепь, кидается на нас.

Мы вмиг взлетаем на раскидистое гранатовое дерево. Булька прыгает внизу и лает так, будто у него хвост угодил под отбойный молоток. Я срываю гранат и швыряю его прямо в лоб вредному псу. Булька понимает, что если продолжит осаду, то за этим снарядом последуют и другие, и возвращается в свою будку с ужасно недовольным видом.

– А ты всегда будешь любить меня? – ластится Глория.

– Ну еще бы! А ты?

– И я. Всю жизнь. Все свои девять жизней буду тебя любить!

Глория нашептывает мне всякие нежности, и я уже на седьмом небе от счастья.

– Радость моя, красавица моя ненаглядная, – нежно шепчу я и лижу ее белоснежное ушко.

– А знаешь, – говорит вдруг Глория, – мне ведь подыскали жениха.