Последняя сказительница

Если есть возможность насладиться последним воспоминанием, пока не стёрли, нужно выбрать что-то особенное, идеальное.

Мы с Литой в пустыне под звёздным небом. Она набрасывает нам на плечи одеяло и подаёт мне кружку какао.

«Закрой глаза, changuita»[20 - Девочка (исп.).].

Я закрываю глаза. Запах шоколада наполняет воздух.

«Один глоток», – говорит Лита.

Я помню, что в какао содержится кофеин или ещё что-то. Мама мне его не даёт.

«Расскажи о своём будущем. Объяви миру, кем хочешь стать», – говорит Лита.

Я делаю глоток: не так сладко, как шоколад, маленькие частички зёрен застревают в зубах.

«Кем хочу быть прямо сейчас?» – уточняю я.

«Сейчас. Завтра».

Она гладит меня по щеке.

«Через много лет».

Вот стану взрослой, как мама, всегда буду говорить, что думаю и чувствую. Платья буду носить до пят, как у Литы. Волосы отпущу длинные, пусть растут свободно, как хотят.

«Я…»

Я кусаю губу.

«Я буду…»

В голове тихо шумит, и я засыпаю.

«Реактивация капсулы номер двенадцать».

Глава девятая

В то лето, когда мне исполнилось двенадцать, мы с папой отправились из Санта-Фе в национальный парк Рокхаунд, который полностью оправдывал своё название «Охота за камнями», а по папиным меркам был воплощением рая на Земле.

Папа одевает на меня шлем.

– Да зачем? – поднимаю я брови. – Зачем нам шлемы? Вроде с неба камни не падают.

– Видишь ли, я обещал маме.

– Её здесь нет, – шепчу я.

Он передаёт мне пару кожаных перчаток и шепчет в ответ:

– Я ж пока в своём уме и не собираюсь злить маму-медведицу.

Он улыбается и протягивает мне крем от загара.

Я закатываю глаза.

– Она всего лишь хочет, чтобы мы были живы-здоровы.

Он достаёт спрей от загара и обрабатывает каждый обнажённый участок, будто мама стоит рядом.

Благодаря постоянным усилиям мамы оградить меня от всех опасностей, я чувствую, словно меня поместили в наглухо запаянный целлофановый пакет. А когда я с папой, у пакета будто надрывают уголок.

Берём по молотку и ведёрку. Папа ведёт меня к тенистому ущелью. Он подходит к крутому склону и наклоняет голову в одну сторону, потом в другую.

– Кажется, здесь.

Он смотрит на меня, и я пожимаю плечами.

– Мм, геология.

Он подмигивает.

– Когда-нибудь ты даже не будешь смотреть на неё, как на науку.

Он поднимает молоток.

– Может, даже… полюбишь.

Я кусаю губы и отворачиваюсь, чтобы скрыть усмешку.