Последняя тайна

– «Молюсь, чтобы это не было потому, что ОН нашёл меня», – шёпотом повторила Айви. – Кто это ОН? Мистер Бартоломью?

– Да, наверное, – ответила я, хотя и не очень уверенно.

По мне, трудно было вообще о чём-то говорить до тех пор, пока мы не прочитаем зашифрованный текст. Впрочем, насколько нам было известно, наша мама всю жизнь скрывалась от мистера Бартоломью.

– Но как ты думаешь, неужели… – ахнула Айви, прикрывая ладошкой рот. – Неужели ОН что-то сделал с нашей мамой?

Я немного подумала и ответила, решительно покачав головой:

– Нет.

Наша мама умерла, когда рожала нас, верно? Какое в таком случае отношение к её смерти мог иметь директор школы? И что бы здесь ни было написано… – я повертела в руках зашифрованные записи, – этого никто не прочитал. Бумаги так и пролежали всё это время в шкатулке, и их никто не видел. Я уверена, что наш отец понятия не имеет, что они здесь хранились.

– Да, мы первые, кто увидел эти бумаги после того, как их сюда спрятала мама, – сказала Айви, с трепетом глядя на пожелтевшие листы.

Я передала их сестре, и она принялась с нежностью водить пальцем по строчкам, написанным маминой рукой.

– Нам необходимо расшифровать записи! – решительно заявила я, вскакивая на ноги.

Поскорее бы увидеть Ариадну! Но ведь нам ещё целую неделю придётся торчать здесь. Мы пока не можем вернуться в школу. Да как же пережить-то её, эту неделю? Теперь она мне вечностью покажется!

– Наверное, здесь ещё больше сведений о Шепчущих и новые обвинения в адрес директора!

– Ну… – задумчиво протянула Айви.

 – Если так, то все эти записи не имеют теперь никакого значения. Мистера Бартоломью нам уже удалось упрятать в тюрьму. То, что из-за него с маминой подругой случилась беда, мы тоже успели выяснить. Ну что там ещё может быть такого в этих бумагах?

Я, обмякнув, опустилась на кровать. Надежда, что вскоре нам удастся узнать какую-то новую страшную тайну, угасала прямо у меня на глазах.

– М-да. Наверное, ты права, – уныло согласилась я.

Согласилась, но тем не менее страницы, которые я держала в руках, обжигали пальцы. Есть в них что-то важное или нет – это не главное. Главное, что эти строки написаны маминой рукой. Мы с сестрой никогда не знали её, но теперь нам досталось то, что она оставила после себя, то, что принадлежит теперь только мне и Айви. То, чего уже никогда и никому у нас не отобрать.