Послушай мое сердце

Галантерея оказалась открыта, но, к сожалению, розовая лента в голубой горошек закончилась.

– Чего же вы хотите, синьора Пунтони? Больно много желающих на нее объявилось. У меня в жизни таких запасов не было. Еще третьего дня не осталось ни сантиметра. Я уже заказал новую партию, но она придет только дней через десять, не раньше.

– Ну вот! Почему ты не купила на прошлой неделе, как Элизина бабушка?! Послала бы Инес или Антонию, если у тебя самой времени не было, – разрыдалась Приска. – Я без банта в школу не пойду.

– Еще не хватало! – прикрикнула на нее синьора Пунтони, и так раздосадованная тем, что Приска ревет на людях.

– Мне влетит от учительницы. Она напишет мне замечание в дневник в первый учебный день. Я без банта не пойду.

– Не делай из мухи слона! Я напишу тебе объяснительную записку.

– Не пойду, не пойду, не пойду!

Синьора Пунтони вздохнула: ей так и хотелось отвесить Приске оплеуху, но при галантерейщике было неловко.

– Ну хорошо! Значит, я встану рано утром и сама отведу тебя в школу.

Скажу этой твоей учительнице, что я во всем виновата.

– Ну что, так годится? – спросил папа, которому до ужина еще нужно было заглянуть в свою контору, а он уже порядком проголодался.

– Да, – ответила Приска. Но дулась весь оставшийся вечер.

Глава третья, в которой мы знакомимся со второй героиней этой повести, которая волнуется не меньше

Хотя Элизе бабушка Мариучча заранее купила розовую ленту в голубой горошек, ее тоже беспокоила предстоящая встреча.

Она так волновалась, что за ужином не могла проглотить ни кусочка.

– Будешь тощая, как спичка, и тебя унесет ветром, – вздохнула няня Изолина, глядя на ее полную тарелку.

– Подумай о бедных голодных африканских детях… – с упреком добавил дядя Казимиро.

– Зачем далеко ходить? Просто представь себе, что эта прекрасная котлета окажется в консервной банке у Доменико, – подхватила няня.

Доменико был «придворным нищим» дома Маффеи и притаскивался каждый божий день за остатками обеда, которые он складывал в старую жестяную банку с проволочной ручкой.

Элиза до смерти боялась Доменико – такой он был старый и грязный. Зимой и летом нищий носил длинное, негнущееся от грязи пальто, сшитое из солдатского одеяла. При каждом шаге оно хлопало его по голым, покрытым струпьями ногам. Ходил он сгорбившись, опираясь на палку. С няней, которая выносила ему объедки на лестничную клетку, он был очень вежлив.